Насчет недооцененности Мэри Эннинг надо сказать, что определенную известность в кругах ученых и коллекционеров она, конечно, имела. С некоторыми учеными ее отношения даже описывают как дружеские — но нужно понимать, что в реалиях того времени, учитывая ее пол и социальный статус, это были скорее дружеские отношения джентльменов и прислуги, ни о каком равенстве и признании по достоинству в современном смысле речь не шла. Многие из тех, кому она помогала с поиском окаменелостей, вообще не заморачивались упоминать ее имя, приписывая находку себе. И это лишь один пример того, что было системой: много ли мы, к примеру, знаем о тех людях, которые помогали английским ученым в их экспедициях, были проводниками и собирали образцы для коллекций? Биографы пишут, что Эннинг еще повезло — ведь ее имя хотя бы было известно современникам и осталось в истории. Учитывая все это, аккуратно скажем, что некоторую поддержку Эннинг ее ученые друзья все же оказывали. В книге Remarkable Creatures есть очень яркий эпизод с аукционом ископаемых, выручку от которого передали семье Мэри, — так вот, аукцион с таким намерением действительно был (правда, какая именно часть вырученной суммы досталась Эннинг, неизвестно; вся остальная история про полковника Берча в романе, насколько понимаю, вымысел). Моего любимого примера дружеской поддержки Мэри Эннинг в романе нет, поэтому я вам тут расскажу. Одним из ее знакомых был геолог и палеонтолог Генри де ла Беш (Henry De la Beche). В 1830 году, когда ученые уже узнали и об Эннинг, и о найденных ею ихтиозавре с плезиозавром, он сделал акварельный набросок под названием Duria Antiquior («Более древний Дорсет»). Там де ла Беш изобразил этих животных, так сказать, при жизни. Картинку потом издали в печатной версии, и де ла Беш продавал оттиски всем желающим, а вырученные средства передавал Эннинг. Это один из первых опубликованных примеров палеоарта (изображения доисторической фауны) — и просто чудесная, на мой взгляд, акварель, вы только посмотрите на этот кусь за плезиозаврью шею!)