«Фигуры света», Сара Мосс Это такой роман, который и в процессе чтения, и после хочется обсуждать-обсуждать, и спорить, и давать моральную оценку всем героиням и героям, и забирать назад эту оценку. Поэтому я сначала буквально по главам пересказывала книгу мужу («ну, что там у твоих викторианских феминисток дальше было?»), потом навязала мамам для семейного книжного клуба, а теперь вот и вас буду убеждать почитать. Одна беда: заканчивается роман очень уж быстро. Но я нашла выход: пошла читать по второму кругу практически сразу (между прочим, всем рекомендую так сделать, вернитесь хотя бы к первой главе – сразу новым взглядом посмотрите на кажущийся счастливым финал). Значит, жила-была викторианская феминистка, и были у нее две дочки. Воспитывала она их в полном соответствии со своими взглядами, то бишь в ядерной смеси радикального феминизма, не менее радикального социализма, фанатичного христианства и садистских наклонностей. Ну например, считала, что телесные наказания для детей вещь недопустимая, и вместо прозаичной порки нужно воспитывать в детях нравственный стержень – поэтому вот тебе, доча, камешек, положи его в ботинок, и всю прогулку думай о том, как плохо ты себя вела. А еще твои подарки ко дню рождения мы отправим в детский приют, чтобы ты не забывала о тех детях, которым живется гораздо хуже, чем тебе (нет-нет да и подумаешь – уж лучше бы она их молча отлупила). Как ни странно, травмированы таким воспитанием дочери оказались в разной степени: младшая как-то еще сохранила кукушечку, а старшая, выйдя замуж, родила двух девочек – и принялась их растить все по тем же заветам матери. И здесь снова: младшая дочь не особенно впечатлилась, зато старшая с материнскими (и бабушкиными) идеями полностью слилась, хотя невозможность соответствовать маминым ожиданиям и довела ее до нервного истощения. И вот эти повторяющиеся мотивы – как узоры на обоях, которые создает герой книги Альфред Моберли: замысловатые, переходящие один в другой, при этом какие-то очень естественные. Колесо жизни – даже фокус повествования смещается с одной героини на другую постепенно. И этот контраст аскетичной жизни Элизабет с дочерями – и богемных увлечений ее мужа-художника. И вся эта атмосфера творчества прерафаэлитов, и описания картин в начале каждой главы, и как много из этих описаний можно угадать о ходе сюжета (даже из провенанса)… ой! Может показаться, что я вам всю книжку решила пересказать – но поверьте, я еще даже не начала. Там еще и викторианская медицина, и викторианские ментальные расстройства (они, впрочем, во все времена одинаковые – просто тогда все подряд называли истерией), и детали быта, и драматические повороты сюжета, и еще много разного, что делает роман таким притягательным. Почему «Фигуры света»? У меня при чтении было чувство, будто наблюдаю за солнечными бликами в густой листве: один блик подсветит уютный мир с невероятными интерьерами и роскошными нарядами; сменишь угол зрения – и сразу видишь бедность, бесправие и несправедливость, и кажется, ну как их можно было не замечать. Свет и тень выстраиваются в причудливые фигуры. Можно быть абсолютно правой в своей борьбе – и при этом быть жестоким и злым человеком. Можно лишать тепла и любви собственных детей – но эффективно помогать другим людям. Можно делать жестокие и бессмысленные хирургические операции – и несмотря на это (благодаря этому?) развивать медицину. Стоит ли одно другого – вопрос отдельный, но сам факт этого сосуществования важен. Правда, важно и другое: борьба за что угодно пойдет успешнее, если видеть вокруг себя не только врагов, но и единомышленников. В общем! Почитайте «Фигуры света», а? Мне очень надо с кем-нибудь про них говорить) И посмотрите лекцию Сары Мосс об исторических событиях, ставших основной романа, тоже очень интересно.