Некоторым добившиеся от Николая II отречения деятели представляются неким злом, «обрушившим Россию». Но так или это было на самом деле? Исходя из того, что пишет Шульгин, который вместе с Гучковым приехал к Николаю II за отречением, очевидно следующее: это была попытка спасти институт монархии в России ценой самого монарха. Кратко эта позиция выражена словами Гучкова: «Без монархии Россия не может жить… Но, видимо, нынешнему государю царствовать больше нельзя… Высочайшее повеление от его лица – уже не повеление: его не исполнят… Если это так, то можем ли мы спокойно и безучастно дожидаться той минуты, когда весь этот революционный сброд начнет сам искать выхода… И сам расправится с монархией… Меж тем это неизбежно будет, если мы выпустим инициативу из наших рук». Нужно понимать атмосферу, в которой все это происходило: накачанные революционной пропагандой солдаты Петроградского гарнизона убивали офицеров, за сутки до этого сидевшего в автомобиле рядом с Гучковым князя Вяземского застрелили из-за его происхождения. В Госдуме оправданно считали необходимым приложить все усилия, чтобы остановить поднявшуюся волну террора и утихомирить страну. План был таков: царь отрекается в пользу сына, власть переходит к регенту (либо Михаилу Александровичу, либо великому князю Николаю Николаевичу), который назначает новое правительство, а сама Госдума свалившуюся на нее непомерным бременем власть делегирует новому правительству. Причем к данному решению пришли как раз самые патриотичные деятели Госдумы, втайне от Керенского и Чхеидзе: они боялись, что если социалисты вмешаются в процесс отречения, то Россия может вовсе остаться без законной власти. К сожалению, все прошло по худшему сценарию – на фоне возникшего двоевластия (Госдума и Петросовет) в бездну летел авторитет не только династии, но и Думы. А на горизонте маячили худшие и самые страшные из революционеров – большевики.