В Госдуме заявили, что за последние 30 лет количество говорящих на русском языке в мире уменьшилось с 350 миллионов до 270. Парадокс нашей истории состоит в том, что русская культура достигла наибольшего распространения в постсталинскую советскую эпоху, когда в самом СССР многое русское национальное подавлялось. Весь мир знал русский балет. Во многих странах Организации Варшавского договора изучали русский язык, в Болгарии на нем говорили вообще все. Однако, когда в самом СССР некоторые писатели пытались вынести на общее обозрение проблемы, связанные с положением русской деревни и русских в нацреспубликах, то тут начинались сложности. Просыпалась партийная цензура, активизировалось КГБ, правдорубов одергивали, а если это не помогало – то угрожали (правда, уже не расстреливали и реже сажали). Собственно, именно поэтому, когда Союз зашатался, одними из первых его атаковали писатели-почвенники. Но не ради «уничтожения своего государства», за которое впоследствии не вступились ни армия, ни народ, а во имя его пересборки на национальных началах. Помните солженицынскую формулу о включении в состав России Украины, Белоруссии и севера Казахстана? Это предотвратило бы будущие кровавые конфликты, в том числе и нынешний. В итоге мы все равно оказались вынуждены идти к данной модели, но уже в других, менее выгодных условиях. Только столкнувшись с угрозой нашему языку и культуре, мы начали сбрасывать морок «вселенских» и интернационалистических заблуждений. Если такова цена за национальное пробуждение – то мы готовы ее заплатить. Это стократ предпочтительнее, чем повторение судьбы средневековой латиницы – мирового языка варварских королевств на руинах некогда величественной империи и забытого народа.