На самом деле описание предназначения России в глобальных и даже метафизических терминах, против чего так яростно выступает уважаемый Ольшанский, нисколько ей не вредит. Если русский национализм является единственным удобоваримым аппаратом, который внятно и подробно раскрывает смысл событий на Украине, то концепция России как Третьего Рима служит основной дефиницией вызова сложившемуся мировому порядку. Наверняка, кто-нибудь скажет: «Да ты что, с дуба рухнул, какой еще Третий Рим и Филофей в век дронов и смартфонов?». Но на глубинно смысловом уровне наследие очевидно: если Московское царство утверждало себя как последний хранитель истинного христианства, то ныне мы обязаны предстать как последние хранители государства эпохи модерна с его стержневыми ценностями – нацией, семьей и верой. Это претензия реваншиста, но реваншиста, реанимирующего современность в пику западному декадансу, катящемуся в «новое варварство», где заправляют транснациональные корпорации и обезумевшие меньшинства, заменившие национальный капитал и сплоченные сообщества. Россия не нуждается в банальной риторической манифестации всего вышеперечисленного. Лучше всего сама за себя сказала бы ее победа на Украине, ознаменовав триумфальную реставрацию Традиции.