Интересно, что люди с хорошими лицами, которые любят обзывать национализм пережитком прошлого, в то же время приветствуют украинские репрессии против «пособников оккупантов» - местных учителей, коммунальщиков, мелких чиновников, которые работали на российскую ВГА в Харьковской области. Между тем, карательные меры такого рода продиктованы как раз логикой национализма, которая требует от всех и каждого, включая рядовых граждан, отождествления со «своим» государством и абсолютной лояльности к нему. В донациональных, династических государствах никто не ожидал от населения испепеляющего патриотизма. Смена одного суверена на другого воспринималась как дело житейское, и никто не видел ничего зазорного в приспособленчестве и переходе на сторону победившего государя. В 1758 году, когда Россия оккупировала Восточную Пруссию, Иммануил Кант, преподаватель Кенингсбергского университета, еще недавно посвящавший свои работы Фридриху II, быстренько присягнул императрице Елизавете и стал строчить ей прошения, добиваясь профессорского звания, а его коллеги принялись давать частные уроки российским офицерам. Когда в 1762 году Россия из Восточной Пруссии ушла, Кант продолжил работать в университете как ни в чем не бывало, и никто не клеймил его как изменника и предателя. В отличие от украинцев, Путин – которого западные аналитики любят обвинять в ультранационализме – ведет эту войну как раз совершенно в духе европейских самодержцев d'Ancien Régime, без опоры на нацию. СВО воспринимается как государева затея, а не как дело жизни и смерти всего общества. Путин начал эту кампанию, и он же сохраняет за собой право ее в любой момент свернуть, не отчитываясь перед простолюдинами. Подобным образом монархи прошлого заключали и разрывали союзы, присоединяли и отдавали земли (вроде той же Восточной Пруссии после окончания Семилетней войны), а населенцы взирали на их баталии в почтительном молчании, ожидая, к какому из победителей примкнуть. В династических войнах часто использовались наемные армии: ландскнехты, швейцарская пехота, гессенские наемники… Не считая мобилизованных жителей Донбасса, российская армия тоже состоит из кондотьеров: контрактников, кадыровцев и разнообразных ЧВК. Наемным профессионалам не нужна мобилизующая национальная идеология, они могут сражаться за что угодно и где угодно, в Сирии или ЦАР. Но проблема в том, что наемники не могут выстоять против массовой призывной национальной армии. Именно поэтому, начиная с Великой французской революции, государствам волей-неволей пришлось брать на вооружение национализм – иначе они просто проигрывали на поле боя. Не ожидает ли подобный проигрыш и нас?