На фоне спецоперации снова раздаются голоса о появлении мифической «российской нации». Если русские вытаскивают тувинцев из горящей техники, а кавказцы прикрывают татар во время штурма, это еще не значит, что химера все-таки родится, а не останется, как и раньше, чем-то призрачным и неуловимым. И разве можно было бы считать россиянами арабов, участвуй они в спецоперации, как это обещал кое-кто наверху? Или сербского снайпера Деяна Берича, который сражается за Донбасс с 2014 года? Разумеется, арабы остались бы арабами, а Берич как считал себя сербом, так и остается им и по сей день. Несомненно, боевые действия на одной стороне являются важным сплачивающим опытом, но кроме него должно быть общее ценностное видение, ради чего мы все сражаемся. Вряд ли можно говорить о едином национальном порыве, когда кто-то нынешние события называет «освобождением Новороссии от украинства», кто-то «освобождением Украины от нацизма», а кто-то «джихадом против шайтанов». Недавний скандал в Судаке, когда российских военных избили представители местной «золотой» крымско-татарской молодежи, после чего инцидент замяли, ярко доказывает, что с ценностными ориентирами в России весьма непросто. Все наши мытарства проистекают из-за страха признать, что сильная Россия в первую очередь нужна русским, а операция на Украине является воплощением наших стремлений покончить со злобным уродливым близнецом украинства, чей дух обрел плоть государственной машины и бросает вызов существованию России. Это конкретно наша, русская метафизика, борьба верности с изменой, причем не на жизнь, а на смерть, в которой не может быть выигравшего и проигравшего, а только выживший и погибший. Это наш русский рок, которого мы не могли избежать, чего бы там не говорили псевдопацифисты. Если другие коренные народы России прочувствуют это русское стремление и поддержат его, то наше единство укрепится надолго без всяких сложных формулировок и заклятий. И в очередной раз учреждать фиктивных владельцев страны вроде пресловутого «россиянства» для этого абсолютно не нужно.