После высказывания Ходаковского хочется все-таки проартикулировать, чего же именно не нравится патриотическому обществу России в обменах. Главное опасение – это даже не просто факт освобождения самых рьяных противников России, коими и являются идейно заряженные участники нацбатальонов, а освобождение от правовой ответственности из их числа тех, кто являются военными преступниками. Кто отдавал приказы об обстрелах жилых кварталах, кто лично истязал, мучил, пытал. Поэтому, когда мы говорим «нет таким обменам», мы подразумеваем, что нельзя прощать самых оголтелых русофобов Украины и их лидеров. Идем дальше. Про сам обменный фонд. В конце мая в ЛНР заявляли, что в плену находятся уже около 8 тысяч украинских военнопленных. Шойгу в начале июня озвучивал цифру 6489 человек. У Украины на начало апреля, как утверждала вице-премьер Верещук, было около 600 российских (вместе с военными ДНР и ЛНР) военнопленных, позднее это число уменьшалось, и в начале июня, как утверждал «Резидент», их оставалось около 200. Очевидно, что избыток обменного фонда у нас, а не Украины. Патриоты России ждут, что в отношении каждого военнопленного, неважно кто он – всушник или из нацбатальонов, будет проведена следственная проверка. И в зависимости такое лицо будет либо включено в обменный фонд, либо отдано под трибунал. Но так, чтобы эти две группы затем между собой никак не пересекались – возвращение уже осужденных на казнь «азовцев» будет в России воспринято крайне болезненно. И чтобы не обменивали лиц, которые проверку еще не прошли. Как видите, ничего сверхъестественного в этих требованиях нет, и они вполне разумны. А обвинение из уст Ходаковского, что мол, «ястребы» в России мешают обменам в силу своих корыстных политических интересов, пусть служат ему слабым утешением. https://t.me/aleksandr_skif/2293