Почему польский город Вильно, в котором литовцев в конце XIX века было всего 2%, в итоге стал литовской столицей? Потому что литовские националисты на протяжении десятилетий компостировали мозги своим соотечественникам рассказом о великом князе Гедимине и его башне. В итоге каждый литовский школьник знал, что Вильно – это исконно литовская территория, которую надо при первой возможности отобрать у поляков, что и произошло в 1939 году. (Вот тут хорошо расписана эта технология ментального присвоения, предшествовавшая реальному захвату).
Точно также каждый француз перед Первой мировой войной знал, что Эльзас и Лотарингия – это французская земля, которую надо непременно вырвать из немецких рук. В Париже к статуе Страсбурга, выполненной в виде женской фигуры, регулярно возлагали венки, в честь Эльзаса по всей стране называли улицы. Граждане Франции благодаря многолетней пропаганде чувствовали зуд по поводу этих утраченных территорий, и когда пробил час X, все как миленькие пошли воевать за них с немцами, потому…