Считать, что Путин является неким идейным врагом русского национализма - большая ошибка. Но и «другом» русского национализма назвать его нельзя. Дело в том, что Путин относится к русскому национализму чисто по-инструменталистски. Путин уже называл себя «самым правильным, настоящим националистом», а его речь-объявление о признании республик Донбасса и вовсе было манифестом русского национализма. Вместе с тем последовательно подтверждать реноме русского националиста Путин не может. На то есть веские причины. Путин – очень рациональный и слишком осторожный человек, на это я указывал неоднократно. Любое предложение он рассматривает крайне щепетильно, чтобы затем вынести свое решение. Он крайне далек от того типа лидера, которого можно было бы назвать «политиком от веры». И Путин очень боится разбалансировки созданной во много им самим системы. Ведь привнесение в него любого элемента, особенно такого значимого, как русский патриотизм, способно привести к цепной реакции, последствия которой просчитать почти невозможно. А Путину нравится, когда у него все под контролем. Переход на русский патриотизм во время вооружённого конфликта с соседним государством – дело вдвойне ответственное. С одной стороны, у нас всех перед глазами Победа, добытая благодаря обращению Сталина к исконно русским смыслам, а с другой – опасения встречного сопротивления со стороны национальных элит некоторых республик и тех политических сил, которые апеллируют к советскому прошлому. То есть, инструментарий русского национализма, если смотреть на него глазами Путина, может оказаться как фактором победы, так и фактором дестабилизации. Слишком непредсказуемая переменная, допустить которую в уравнение крайне бы не хотелось.