Сегодня меня начали знакомить с материалами дела. Как я и предполагал, истоки дела лежат в заявлении гражданки Сафоновой от марта 2019 года, в котором она жалуется, что летом 2018 я ходил голым по пляжу. Иных злодеяний она мне не приписывает. По ее заявлению была проведена проверка, опрошены свидетели, следователь выезжал с осмотром на пляж и по итогу в августе 2019 года вынес постановление об отказе в возбуждении дела. Прошло два года, и в августе 2021 года в разгар предвыборной кампании Сафонова неожиданно «вспомнила», что оказывается три года назад я еще принес в лагерь фаллоимитатор и рассказывал при детях о его предназначении. Тем не менее следователь снова выносит постановление об отказе в возбуждении дела. После выборов, когда КПРФ разгромила во Владивостоке "Единую Россию", отказ в возбуждении отменяют, дело передают другому следователю. Дальше вы знаете. Сегодня 8 февраля, это значит, что я уже четыре недели держу голодовку, добиваясь чтобы мне провели детектор лжи, который докажет, что я никогда не видел сына Николая Колдаева и даже не знал, что у него есть дети. Однако детектора лжи как не было, так и нет. Чувствую себя плохо, но последнюю неделю меня перестали водить к врачу, взвешивать, брать кровь на анализ. А сегодня у моей мамы отказались принять детское питание (пюре), мотивируя тем, что я нахожусь на голодовке и мне нельзя передавать ничего кроме воды. Они думают, что после стольких дней голодовки можно выходить из неё сразу на тюремную баланду?