Ходила тут намедни ногти делать. Не могу отказать себе в удовольствии щеголять ухоженными руками с ярким маникюром, но речь не об этом, а о том, как иногда пиздец/зачеркнуто/патриархат подкрадывается, откуда не ждешь. Сидим, значит, я и моя маникюрщица, щебечем себе на всякие приятные обеим темы. О своем, о девичьем: про то, как в кризис наш доход стал основным на семью, про саморазвитие всякое, кто куда хотел в этом году поехать учиться и не попал из-за самоизоляции, кто какой вебинар обучающий посмотрел. Ну, словом, говорим о том, о чем ДЕЙСТВИТЕЛЬНО говорят реальные, а не киношные женщины. И вдруг она изрекает: - Вот вам хорошо, вы сделали ногти, какие хотите, а у меня бывают клиентки, которым муж дома говорит, какие ногти делать. И они делают только такие. Мои брови меееееедленно ползут вверх. - А эти женщины, видимо, не знают, что их ногти это их тело, а их тело это их дело, да? Или их мужчины, видимо, не знают, что крепостное право уже давно отменили и их жены им не принадлежат? Моя маникюрщица только усмехнулась: - Видимо, не знают. - Так, хорошо, - я попыталась хотя бы в теории реабилитировать бедных закрепощенных женщин и их недобитых феодальных мужей, - а если она просто не могла решить, какие хочет ногти и спросила его совета? А он сказал, ну делай вот такие. Может, дело было именно так? - Именно, что не так! Есть семьи и их немало, где мужчина выбирает, как будет выглядеть женщина. Какую одежду будет носить, какой макияж, какие ногти делать будет. Обычно, такие мужчины настаивают, чтобы их жена красилась, как БЭ... - многозначительный взгляд и выразительное движение бровями, - и одевалась так же. И тут я вспомнила одну историю из своей оголтелой юности. Я тогда еще училась и жила в общежитии, и была у меня подружка. Красивая. И вечно у этой моей подружки личная жизнь била ключом. И вот познакомилась она где-то с мужчиной. Представительным, из бизнеса, постарше нее самой, но еще огого, в самом соку, так сказать. Ниже нее, правда, ростом, но вида весьма игривого. Его понять можно, ведь подружка моя была высокая, длинноволосая, с чистым светлым лицом, большими глазами, тонкой талией и нежным голосом. Мечта поэта, а не студентка факультета бухгалтерии в сфере легкой промышленности. И вот завертелся у них роман. Все по классике: подарочки, букетики, колечки-сережки, бельишко кружевное ну и так далее. А затем он и вовсе ее жить пригласил в одной из своих квартир. Нечего, мол, такой красавице в этой обшарпанной общаге делать. И к делу ее приставил еще до конца обучения - подсчитывать что-то у себя на фирме. И был у нее как-то день рождения. Позвала она гостей, сидели скромно, дома. И запомнилось мне, что открывает она передо мной дверь, а на ней сапоги на шпильках. Я разуваюсь, а она в них так и ходит по квартире. Сапоги эти помню, как сейчас: под серую змеиную кожу, с длинными носами, высокие. Платье на ней еле закрывало трусы, полупрозрачное, на тоненьких бретелечках. Волосы локонами и макияж вечерний. А в квартире дубак, отопление отключили, весна. И день за окном. Я поудивлялась на все это, но она мне объяснила, что Денис хочет, чтобы она так выглядела. И вещи эти все он ей подарил, от сапог до лифчика. И все дорогое, иностранное, брендовое. И да, прохладно, но ему же нравится. Помню, что весь праздник она зябко поеживалась и мало говорила. Говорил в основном Денис. Круг гостей составляли девушки, подруги именинницы, перед которыми он активно себя рекламировал. Помню, что я тогда сильно с ним заспорила, поймала его на невежестве в одном простейшем вопросе, а потом ушла раньше всех. А на утро я узнала, что ночью после праздника Денис чуть не убил мою подругу. Гости разошлись, а она, намерзшаяся и намолчавшаяся, высказала ему претензию за то, как прошел ее день рождения. И он без долгих объяснений ударил ее. Она закричала, он ударил снова, и еще, она упала на кровать лицом вниз, он насел на нее и начал бить кулаками по голове. Она помнит, что вся простынь была в крови под ее лицом. Она видела только кровь, а потом не смогла дышать - он вдавил ее голову в постель.