Привет.

Пришла душная июльская жара, из-за чего продуктивность как-то резко просела под всеми этими градусами Цельсия. Мысли бродят туда-сюда хаотично, все как-то лениво ползет в некоторой несобранности, и в итоге даже со ссылкой на свежий рассказ получилась какая-то странная история.

Работа над всем, что связано (да и над тем, что не связано) с Ивами, предсказуемо замедлилась, кое-как оживая с вечерней прохладой. Но если вспомнить прошлое лето, то все еще не так плохо: график я по-прежнему не собираюсь нарушать, и он помогает справляться с летней хандрой.

В такие моменты я часто думаю о России начала XX века. Атмосфера и эстетика этого периода, точнее, ее отражение в «Докторе Живаго», «Белой гвардии» и «Днях Турбиных» (я предпочитаю всегда разводить роман и пьесу). В какой-то момент времени из всей русской литературы именно «Доктор Живаго» стал самым резонирующим с моим внутренним мироощущением романом (особенно резонируют со мной юрятинские эпизоды, конечно же). Из массива прочитанного эту атмосферу в том смысле, который вкладываю в нее я, передали только Альфина и Корнел в их «Пёсьем дворе», воплотив в Петерберге это ускользающее чувство на кончиках пальцев. Мне порой немного грустно, что этой эстетике в Ивах места по-настоящему нет — правда, я и не уверен, что у меня есть, что добавить к уже сказанному до меня, кроме эмоций и судорожных, смутных мироощущений, просыпающихся во мне каждый раз, когда я думаю о том периоде.

Возможно, когда-нибудь я, сознательно пропустивший всеобщий тренд перехода от текста к изображению, а от изображения к видео, напишу свой текст-резонанс всему тому, что думается мне о нашей культуре.

Но пока что в пятницу вас ждет новая история Январских ив. До встречи — и спасибо, что читаете.