Помню когда-то видел как вешали мемориальные таблички репрессированным. Среди этих репрессированных попадались такие: "Член РСДРП с лохматого года, герой гражданской войны, отличник красного террора, в 37-ом году оказался врагом народа". Поначалу я удивлялся. Мол, нашли кому таблички вешать. Но потом понял, что все правильно. Во-первых, репрессированный людоед не перестает быть репрессированным. Во-вторых, это именно что напоминание как зачастую заканчивают людоеды. Так что, пожалуй, таким даже стоит вешать таблички в первую очередь. И непременно с указанием всей цельном биографии. Для хорошей памяти. Это к нынешнему вопросу о том: как относиться к Игорю Стрелкову, отправленному в СИЗО? Является ли он политзаключенным? Конечно, является. Во-первых, чисто технически судить его собираются по одной из самых одиозных политических статей УК РФ (призывы к экстремизму). Во-вторых, понятно, что какая бы статья тут ни была - главное политическая воля на ее применение. Но есть еще вопросы: раз Стрелков является политическим заключенным, значит ли это, что он должен вызывать уважение, сочувствие и все прочее? Нет, не значит. Хотя слово "политзаключенный" традиционно имеет священный ореол. Проблему можно решить двумя путями. Либо сузить понятие "политзаключенного" до узкого круга лиц в белоснежных пальто, либо просто перестать относиться к нему с этим священным трепетом. Людоеды среди политзеков водились и раньше, но чем дальше в авторитарный лес, тем больше будет таких становится. Поэтому стоит помнить: политзек - это всего лишь человек, которого преследуют за политику. При этом он может быть любым. У иных политзеков могут быть рога и копыта. И все их политическое преследование может выглядеть как одна большая карма. В наших общих интересах - чтобы никаких политзеков не было вообще и за политику никого не сажали. Но что касается личного отношения к конкретным индивидам: тут можно поддерживать и сочувствовать, однако ни у кого нет такого морального обязательства в отношении абсолютно любого политзека. И даже морального обязательства воздерживаться от злорадства ни у кого нет.