В дополнение к последнему ролику. В третьей части я рассказывал о том, что Арендт видит (внутренние) основания морали в "невозможности дальше быть в ладу с собой". То есть, сделав нечто такое с чем невозможно смириться мы утрачиваем способность к продуктивному внутреннему диалогу т.к. оказывается, что это диалог с убийцей, вором, насильником и т.п. Но для того, чтобы столкнуться с такой проблемой, необходимо рефлексировать в одиночестве, а если вы постоянно заняты каким-то действием, то ее не возникает. Здесь я добавил, что поэтому пропаганда стремится растворить нас в коллективном "мы". Однако у Арендт было еще интересное по поводу укорененности личности во времени: "Если она [личность] — мыслящее существо, укорененное в своих мыслях и воспоминаниях и, следовательно, знающее, что ей суждено с собою жить, то возникают границы того, что она может себе позволить, и эти границы не навязываются ей извне, но проводятся ей самой. Эти границы могут сильно и неприятно меняться в зависимости от страны, столетия и конкретной личности, но предельное, безграничное зло возможно только там, где такие самостоятельно выращенные корни, которые автоматически ограничивали бы набор возможностей, полностью отсутствуют. Они отсутствуют там, где люди только вскользь касаются поверхности событий, позволяют себе нестись по течению, никогда не проникая на ту глубину, на какую они, возможно, могли бы проникнуть." Логично: чтобы рефлексировать - для начала нужно помнить, что было раньше. Как-то соотносить события и действия прошлого с событиями и действиями настоящего. Поэтому авторитарная и тоталитарная пропаганда стремится уничтожить культуру памяти. Люди должны уметь "забывать" то неудобное, что было вчера. И уметь конструировать удобное прошлое здесь и сейчас. Оруэлл также заметил эту особенность при встрече по сталинской машиной пропаганды и затем отобразил это в "1984": "Океания всегда воевала с Остазией". Нынешняя российская пропаганда - это тоже сплошной поток информации, где тезисы сегодняшнего дня никак не связаны с тем, что говорилось вчера. Кто сейчас помнит про мнимое нападение украинских диверсантов под Ростовом? Про биологическое оружие "настроенное на генокод славян"? Про медали "за взятие Крыма" с неправильными инициалами Зеленского? Было все это буквально недавно, однако поорали да забыли - сегодня уже новые сенсации и разоблачения. Человек обработанный пропагандой отличается вовсе не тем, что верит в какую-то нужную пропагандистам версию событий. Он отличается тем, что попросту не "помнит" события. То есть, в буквальном смысле, конечно, помнит. Просто не имеет привычки анализировать их и выстраивать между ними логические связи. События и тезисы пропаганды существуют как бы изолированно друг от друга. Результат показан в недавнем материале на "Медузе" про сторонников "спецоперации". Там у людей соседствую противоречащие друг другу тезисы: "мы ввели войска, но они начали первыми", "мы воюем с нацистами, но хохлы совсем оборзели" и т.д. и т.п. Главное здесь, что противоречия не подвергаются никакому осмыслению и анализу - люди попросту "плывут по течению". Отсюда же напрашивается вывод, что не стоит расценивать пропагандистские пляски вокруг истории (контроль учебников и тому подобное), как стремление выстроить некую собственную последовательную картину прошлого (с Российской империей и СССР как носителями "всего хорошего"). Напротив, их интересует разрушение любой последовательности в подходе к прошлому и настоящему. Прошлое и настоящее - это то, что сказал начальник здесь и сейчас. Когда они жалуются на вражеское "переписывание истории" - они всего лишь имеют в виду, что враги покушаются на их символическую власть, тогда как прерогатива "переписывания" должна принадлежать только им самим.