Заметил, что иные инфантильные граждане, когда заходит речь о репарациях, пытаются обращаются к концепции общественного договора. Дескать, чтобы на меня вешали коллективный долг, мое согласие на участие в сообществе должно быть ясно артикулировано, а раз быть частью путинской России я не подписывался, то с меня взятки гладки. Прием довольно забавный, но не работающий ни в теоретическом смысле, ни практическом применении. Теория общественного договора в приближенном к современному виде известна с 17-го века. Однако ни Гоббс, ни Локк не утверждали, что подписание договора происходит в буквальном физическом смысле. Их рассуждения - это скорее попытка объяснить, что почему существование государства является рационально обоснованным. Любые современные разговоры о социальном контракте (вроде Ролза и Нозика) идут исключительно о гипотетическом его виде - это просто такой философский мысленный эксперимент, не более того. Однако в эпоху Просвещения эта идея пустила глубокие корни, породив наивное представление, будто национальные государства - это результат того, что рациональные индивиды дают добровольное согласие на жизнь в "гражданской нации". Однако реальности мы не видим, чтобы это происходило именно так - какую-то гражданскую присягу приносят, разве что, мигранты и солдаты (где есть срочная служба). Для всех остальных - вписывание в национальное сообщество происходит по принципу "где родился, там и пригодился". Но это не значит, что за этим процессом не стоит согласия. Ренан описывал нацию как "ежедневный плебисцит" - правда, происходит он не в буквальном смысле. Люди подтверждают свою принадлежность к национальному сообществу пользуясь его наследием и благами, а также подтверждая декларациями вроде "мы - русские" или "наша великая культура". Собственно, все это по сути такая национальная шахада, которая вписывает вас в национальное сообщество, где вручает вам не только активы в виде "великой культуры", но и обязательства по историческим долгам. Поэтому аргумент про отсутствие согласия валиден только из уст радикальных анархистов, которые хотели бы уйти в лес и жить вне любых сообществ (но им, видимо, что-то мешает). Тогда как любой, кто любит поговорить в формате "мы, русские" разделяет ответственность за "спецоперацию", независимо от того одобряет ее или нет - так как, ведется она преимущественно русскими и от лица русских. Попытка откреститься здесь - чистое лицемерие. У принадлежности к сообществу есть два измерения. Формальное и неформальное. С формальным понятно: за все, что делает государство РФ - оно и отвечает. Если государство ничего не должно, то и государству мир ничего не должен - включая возвращение золото-валютных резервов. Уйти от ответственности можно коллективно - скажем переучредив государство, как большевики в 1917 году. Или лично - сжечь паспорт, получить другой или жить апатридом (что, кажется, не очень). Однако неформальный аспект куда сложнее. Ведь если вы сегодня получите испанский паспорт, то, очевидно, не станете испанцем для всех окружающих (быть может, ваши дети станут). А бьют, как известно, не по паспорту, а по роже. Аналогичным же образом бессмысленны попытки выписать из сообщества кого-то другого - невозможно сказать, что кто-то перестал быть русским, если сделал и сказал что-то не то (хотя "русские националисты" этим регулярно занимаются). Сегодня мы видим две наивные попытки обойти эту проблему. Первая - нытье тбилисских беженцев типа "мы не они, это они орки". Вторая - "Путин и ко - это ненастоящие русские" (а воюют, видимо, 150 тыс. путинских клонов). И к тем, и к другим в комменты приходят украинцы с заявлениями типа "вы, русня, все одинаковые". Аргументация едва ли бывает продуманной в таких дискуссиях, но по сути украинцы просто чуют эту лицемерную попытку усидеть на двух стульях. Проблема в том, что всем нам интуитивно понятно, как строится принадлежность к сообществу и насколько наивны такие попытки выписаться из него самому или выписать другого.