Я думала, могу ли я написать этот текст совсем для себя, не оглядываясь на то, что его может прочитать ещё кто-то. Обычно совсем для себя я пишу через стихи, потому что так слова больше похожи на музыку (самое абстрактное из всех искусств и поэтому все искусства метафоризирующую), и их не надо объяснять. Наличие зрителя вынуждает в той или иной мере быть понятной, и как художница я понятности сопротивляюсь, как активистка — за понятность борюсь. Стараюсь чередовать и совмещать. Сегодня я сижу в комнате с большим окном, прямо напротив, на окне цветок который мне вчера подарила соседка Катя. Эта комната совсем не в той стране, где я родилась и планировала жить, а теперь не знаю, смогу ли вернуться когда-то. Мой опыт и детское становление (через которое мы все проходим и потом несём с собой всю жизнь, прорабатывая больше или меньше), в моём частном случае — про страх и ужас перед миром, который парализует и обездвиживает. От которого хочется зажмуриться и никогда больше не открывать глаза. Всю жизнь я пытаюсь этот ужас перешагнуть. И сделать, проявиться, сказать что-то вовне своей головы вопреки страху. Иногда я довольна собой больше, иногда недовольна совсем, часто кажусь себе недостаточной. Часто чувствую стыд, и в принципе через стыд и вопреки ему живу жизнь. Я хочу похвалить себя за то, что сделала достаточно много, сделала какие-то уникальные вещи, многое сделала через невыносимость и через ужас, а многое — потому что оно просто родилось легко и стало на свете жить. Я думаю, я где-то половину жизни прожила — не знаю, что это значит, и пойму ли я это значение в конце. Я не выбирала пожить на свете, но я живу и справляюсь как могу, как и миллиарды людей по всему миру. Если честно, миллиарды разных людей — это очень много и это не то, что я могу осмыслить. Жизнь невозможно осмыслить, но можно немного в ней пожить и поделать всякого, и поглядеть на всякое вокруг, чего тут есть. Повстречать людей, кто тут ещё есть, так же случайно здесь оказавшихся.