К У С К И 2 Наверняка вы знаете это ощущение, когда всё, чего ты хочешь – сдаться. Никогда больше не делать то, чем ты занимаешься. Ничего не хотеть. Ничего не чувствовать. Закрыться от мира и медленно покрываться плесенью. Обычно такое происходит, когда чувства слишком обострены. Нашёлся триггер, который спровоцировал воспоминания и неприятные ощущения, и то, к чему вы так стремились – ощущать полноту этого мира – беспощадно бьёт по лицу. Теперь уже не хочется никакой полноты, хочется старых добрых защит, которые сейчас на время отключились и дали посмотреть на то, сколько у тебя внутри отчаяния. Что бы ты ни делал, чтобы ни пытался – оно уже в тебе. "Мы здесь все летаем" – говорит танцующий клоун и скримером набрасывается на беззащитного подростка. А я, тем временем, уже давно не слушаю Мирона. Тем удивительнее, насколько он чувствуется мне близким сейчас. И насколько далёким ощущается весь остальной мир. Мирон просто рассказывает про то, что висело над ним все эти годы – люди говорят: "ахах, его серьёзно это волновало?". В такие моменты я понимаю, что название каналу выбрал не зря. Мир – не сейфспейс, я это прекрасно понимаю. Есть данности, с которыми нужно смириться. Но иногда это слишком тяжело. "...переживание совершенно непонятной, приводящей меня в растерянность слепоты людей перед тем, что есть" – говорил философ Мамардашвили о том, почему он стал заниматься философией. Танцующий клоун уже доедает беззащитного подростка. И всё, что нам остаётся, – просто смотреть.