на Марсовом поле люто цветёт сирень. иду со стороны Троицкого моста, там где паладин Суворов с василисками на обелисках ожидает то ли неприятеля, то ли царя, и вспоминаю про дневник лимбуса я всем рекомендую вести дневник лимбуса, дневник ароматических состояний мира. это помогает разобраться в вине гораздо лучше, чем заучивание апелласьонов и перечитывание компендиума Дженсис Робинсон руки мёрзнут, фотографирую небо, трудно сказать, зачем, понимаю, что скучал по нему в Москве, по бесконечности планов и экспозиций. над паладином Суворовым серый разорванный вихрь, в зените — голубая запруда с белой чепухой распавшегося пера, её относит к берегу Летнего сада, над Спасом вязаные клумбы, шпиль Михайловского множественно пересечён платиновыми пиками, между шпилем и куполами — розовое бурление. над паладином Суворовым всё давно изменилось, ужасный вихрь осыпался грудой фаянса, через минуту вместо неё будет что-то другое. я решаю запомнить запах сирени, белой, синей, цвета винных пятен и ржавчины. в этом запахе мёрзнут руки, он снежен, чист, юн, без тени и тяжести, весь белёсый и просвечивающий, видно, как в воздухе напряжены его тонкие жилы, на его студёное полотно нашиваются шёлковые нашивки сладкого боярышника. мужик в трениках курит сигуару. на сиреневый снег ложится кисловатая копоть. небо успело перемениться тысячу раз, а когда на него смотришь, кажется таким незыблемым, таким навсегда ставшим. запах сирени устойчивей, он не меняется, он наслаивается сам на себя, как и барабанный угар саундтрека к фильму Whiplash, который я не вынимаю из ушей всё это время запах никогда не бывает один, и дело не в запахе, мы такие, запахов не существует, а мы есть #дневниклимбуса