а я не знаю, какими словами писать о вине теперь. вот я отмяк по краям, отпоился смолистым чаем, откашлялся, пью радий, ем теллурий, говорить могу, а где слова, не знаю. шебуршу по углам клюкой. где гортань? где воздух? ничего не сыскать впотьмах давеча строчил дегустационные заметки в блокнотик про один спорный пино нуар из Рейнгау: «горелые люки, разорванная броня, красносмородиновое желе, влажные ватники, послевкусие застревает гусеницей в топкой весне», и ведь ей богу, каждое слово на месте, всё в точку, именно это вино только этими словами в том единственном порядке зачем это вам читать? и так полон рот осколков новостей. зачем искать это вино, зачем пить? и так топь кругом. раньше иначе бывало: «типичный апетайзер с ярким макияжем, синими волосами и радикальным пирсингом, в броском аромате все виды перца, уголь, земля, лакрица, ржаной хлеб, ирисы и металл», это про один каберне фран из Луары, или вот про один пино нуар из Мальборо: «крики чаек, трение каната о борт, гул океана, шикарная кислотность выносит на гребень волны малиновое варенье, копчёную хвою и душицу» ничего особенного, обычные дегустационные заметки, и я продолжаю писать о вине ровно так, как и всегда писал, подход тот же, голос тот же, слова другие: «спекли мы хлеб из дёрна и моркови, пошили сапоги из ячменя, раскрасили, разрыли, распороли и сделали подсвечник из меня», прекрасный был шпет, тонкий, струнный, Ziereisen Jaspis 2013 из Бадена, и да, его стоит искать, закупать, подавать в тончайших, объёмных, почти невесомых бокалах, в тех самых, к которым лучше не прикасаться, чтобы не разбить, каждый глоток — глоток милосердия и гуманизма не знаю, как писать о вине, буду как-нибудь, как умею по вагону Сапсана едет тележка: — аккуратно, пожалуйста, пресса