Воздух как мать - со всех сторон тридцать шесть и шесть. Лежать бы калачиком и икать, видеть матовый мрак сквозь неразлепленные веки.

Как же всё-таки важна спонтанность в любых удовольствиях, а уж в вине особенно.

Вчера пили токайское, классное, лучшее, мажористое. Модные сухие фурминты, перепевающие песни Шабли и Бона с затаённым мадьярским огнём. Пили самородный сухой токай, скоморошеский, похожий на Петрушку в костюме тореадора, размахивающего красной тряпкой перед павлинами. Пили сладкий асу, асу пять путтоньош - то есть примерно 125 кг практически изюма на 136 литров сухого вина. Вот этот вот «душистый ток, струю как жир тугую». Если и пить сладкое вино, то только такое. Но только не сейчас.

Организм требовал адски ледяного винью верде. Деревянного шезлонга, чтобы с чего-то твёрдого отекать вниз. Марева вдали, похожего на море при невозможности сфокусировать взгляд. И чего-то ледяного в руке, мятного, кислого, солоноватого и горького. Сприца на винью верде.

Особенно классно у меня получилось цитировать Вольтера, то место, где про токай говорится, что он «приводит в действие все извилины мозга и зажигает в глубине души искрящийся фейерверк остроумия и радости». А ты такой едва ворочаешь липким языком и предпринимаешь нечеловеческие усилия, чтобы не походить на имбецила, у которого проблески остроумия и радости залегают глубже, чем нефть в месторождении Пердидо.

Вывод: в холодильнике в летнее время всегда должны быть просекко, апероль, винью верде, пучок мяты, лимоны, лаймы. Всегда. Утром встал, проверил холодильник, только после этого умылся и почистил зубы.