Туплю, это мое нормальное состояние. Тусклые Дада-лампы выхватывают красный отсвет моего лица из тьмы Новокузнецких переулков. В риделевском бокале, который здесь один и держится специально для меня всегда натёртый до искр, очень сомнительный цвайгельт из литровых бутылок.

Как бы не так. Призраки прошлого. На моей алкостойке с алкоскидками, приартаченной к окну, как если бы это был зверинец, пыль и перевернутые стулья. Третий месяц. Или четвертый год. Я потерял счет переулкам времени. В городе почти не осталось жителей. Роботы в масках выгуливают собак. Роботы в масках меланхолично собирают опавшие листья и подрезают кусты. Роботы в масках и полной корпоративной амуниции деловито мчатся на велосипедах и самокатах, навьюченные корпоративными коробами. Изредка попадающиеся люди стараются не отличаться от роботов. Но я их узнаю. Я думаю, они меня тоже. Даже среди полицейских иногда встречаются люди. Я это точно знаю, хотя власти уверяют, что в полиции больше не осталось людей.

У человека, когда он движется, всегда есть второй рисунок. Если он идет уверенно, в его шаге есть злость или отчаянье. Если он тащится нога за ногу, он словно покашливает или кряхтит, он напевает песенку, у него есть надежда, у него есть кто-то, кто слабее его, и о ком надо позаботиться. Бабулю вчера встретил, пергаментная кожа, испуганные глаза, растерянная какая-то, суглобая и перекошенная, ставит палку криво, встречных сторонится, шепчет какую-то ругань под нос, маска сползла, едва держится. Бабуля-робот. Я думал, человек, пока не наткнулся на вторую точно такую же.

Я не очень понимаю, как теперь всё устроено. Я вроде бы безработный, и среди моих близких друзей, которых я знал ещё по прошлой жизни, все безработные. Они участвуют в каких-то волонтёрских проектах, марафонах, токшоу и конкурсах. Выигрывают призы. Но работы в старом понимании, когда ты ненавидишь утро, начальника и самого себя, таких работ больше нет. Работают роботы.

Очень хочется того дешевого цвайгельта из литровых бутылок, у меня и риделевский бокал еще остался, я его держу в коробке, ватой обложил изнутри и снаружи. Давно не вынимал, года три или, может, десять. Не помню. Не происходит ничего. Всё так же, как было лет двадцать назад. Или сорок. Трудно сказать. Сервера периодически падают, данные теряются. С тех пор, как людям запретили жить вместе под одной крышей, я потерял счёт времени.