Я один идиот в этом городе. Я радуюсь льду. Снег тает на губах, мне хочется ещё. Возможно, всему виной шпеты...

«Я смешал литературу с молитвой» (Сартр). «Я смешал, я смешал, я смешал» (я).

Один человек не из вина, я даже не могу вспомнить кто, но это не важно, потому что любой человек не из вина мог бы сказать это: «вы вообще о чём-то, кроме вина, умеете говорить?». Единицы из нас могут говорить о музыке. Я к ним не отношусь. Человека три-четыре поддержат трёп о педагогике и её бессилии. Ещё двое-трое — о психотерапии и матерях. С каждым вторым ты можешь поговорить о зубах. О сексе ты можешь поговорить с полутора человеками. О тонкостях предферментационной мацерации, бетонных яйцах и позднем дегоржаже — с каждым любым. Профдеформация. А вы говорите вино — это рок-н-рол.

Итак, шпеты. Немецкие пино нуары. Шпетбургундеры. Что в них такого новогоднего? Да практически всё. Они как подарки под ёлкой. Никогда не знаешь, что внутри. Но всегда что-то вкусненькое или смешное, бесполезное и забавное. И переливаются они всеми огнями как ёлочные игрушки. И некоторые специально пахнут ёлкой. Все непохожи как братья. В одних железо и кровь, в других паштет и ржаные корки, в третьих земля и полынь, в четвертых косяки и плюшки, в пятых вишневый пломбир и шоколадные зайцы, в шестых дуб и доб, в седьмых дыр, бул, щыл. Вот, почему я сразу полюбил неожиданно наступившую зиму.