Сидели вчера чинно благородно под светом софитов и жерлами камер в Twins Wine Space, снимали сюжет для Парфенона. Повод — 91 балл по Паркеру у Лефкадии Резерв 2012.

Николаевы взяли трофей, и теперь об этом узнает вся страна, потому что Парфёнов как-то обмолвился, что, дескать, хватит мне совать это ваше русское вино, которое пить невозможно, пусть, мол, Паркер скажет, что это норм, тогда ну уж так и быть. Поймали на слове. Забавно, конечно, что для российского винного рынка попасть в Парфенон— это круче по эффекту, чем попасть в Wine Advocate. Ну, нет у нас винной журналистики, нет влиятельных винных критиков. Куда ещё податься, как не в блог с полумилионной аудиторией, культурной и более менее платёжеспособной? Некуда.

У меня двойственные чувства — не по поводу винной журналистки в России, с этим я давно смирился, по поводу вхождения Лефкадии в луч света американской критики. Нас ещё раз ткнули носом в то место, которое мы по факту занимаем в культурной жизни современного мира. Это ок, это привычно, где метрополия, а где провинция, мы выучили. Сколько угодно можно говорить про Андрэ Челищева, который вывел калифорнийское виноделие в приличное общество, слаще во рту от этого не станет. Личности у нас родятся. Разгуляться им негде. Ну ладно, Паркер — светило, изменил ход винной истории, ок. Но ведь даже не он пробовал. Какой-то Марк Сквайрз. Даже не Нил Мартин и не Галлони, которые от Паркера сбежали, когда тот продал журнал азиатам. Ху из Марк Сквайрз? Судя по заметке в Wine Advocate, добросовестный журналист, который предпочитает большую часть текста закавычивать с указанием авторства. Слов Михаила Николаева в этой заметке чуть ли не больше, чем слов Марка Сквайрза. «Не, ну, Ив Сен-Лоран давно умер, — говорит Парфёнов, — а дело его живёт». Многая лета Роберту Паркеру младшему, но рано или поздно все там будем. Мне интересно, когда он таки почиет в Бозе, виноделы будут продолжать хвалиться, что Паркер оценил их вино в 91 балл? Ну, может, спиритические сеансы устраивать?Тарелочку крутить по стобалльному полю? Похоже, все к этому идет. Виноторговцы всего мира не готовы осиротеть. Но это, конечно, вопрос не к Лефкадии, и даже не вопрос, а возглас удивления: чо серьёзно у вас так всё устроено в вине? как вы с мужем-то живёте?

Ну ок, да, так вот нелепо всё тут устроено, и школярская записка третьеразрядного тейстера, подписанная размашистой подписью Паркера, который, кстати, пару недель назад окончательно ушёл из Wine Advocate, эта записка имеет вес — как и фас Джорджа Вашингтона на долларовой купюре.

Но. Если уж кому и давать из российских виноделен грамоты и стеклянные бусы за золото и зерно, то, конечно, Лефкадии. Заслуги Лефкадии перед отечественным виноделием невозможно переоценить. Лефкадия Резерв 2010 — вино, которое еще 5-6 лет назад вдохнуло надежду во всю нашу винную братию. Серьёзно? Мы так умеем? Круто! Да, очень бордоское по стилю, нет своего лица, но блин, это классное вино. Тогда на кухне Афиши нам удалось собрать штук 50 не отвратительных российских вин, и только за 5 из них не было стыдно. К Лефкадии Резерв никто даже близко тогда не стоял. Это сейчас буйным цветом новые проекты, новые вина, одно круче другого. У Лефкадии была первая и долгое время единственная полноценная лаборатория, без которой качественное виноделие немыслимо. Из под крыла Патрика Леона, мир праху его, вышло полдюжины российских энологов, которые сегодня в числе тех, кто определяет лицо российского виноделия. Лефкадия, а не Абрау-Дюрсо и не Новый Свет, сделала первое крутое игристое вино по традиционному методу — Темелион — под началом Родольфа Петерса. Никто его пока не превзошел.

В общем, правила винного мира дурны. Но в рамках этих правил произошло нечто справедливое.