Теперь про кушать.

Это не первый мой текст о слове “кушать”. Мне даже странно, что я выжила и зачем-то продолжаю о нем писать. Играю с огнем, че.

Видите ли, в какой-то момент в этих текстах появляется вот это, вот, ВОТ ОНО: «Слово “кушать” могут употреблять только женщины по отношению к детям». И все. Дальше мне остается только “очертить на полу круг мелом”, потому что: «Бред. Почему только женщинам можно? А почему только по отношению к детям? Кто вообще придумал эти правила?».

Поэтому мне хотелось бы сразу обезопасить себя и расположить виновных на оси координат. Спойлер: это не я. И даже не бородатые академики-нормотворцы, которым только волю дай людям жизнь усложнить. Сидят на своих заседаниях РАН и такие:

— Слушайте, а давайте слово “кушать” разрешим только женщинам!
— Как-то просто… чего-то не хватает.
— Тогда только женщинам… и только по отношению к детям.
— Ааа! А, короче, прикинь, по отношению к себе вообще нельзя!
— Уаа, пусть будет запрещено!
— Просто бомболейло! Фиксируй!

Ок, абсурд. Ученые тоже не виноваты. Кто остался?
Да никто. Оно, как водится, само.

Объясняю, из-под какой коряги выползло это правило* (запрещенное на территории этого телеграм-канала слово). Мы будем говорить “закономерность“, чтобы избежать ненужных микрозначений слова “правило” (кто-то это решил, кто-то это придумал, узаконил).

ИСТОРИЯ

Дело в том, что слово “кушать” не нейтрально стилистически. Это уже значит, что его употребление неуместно в определенном контексте. Считается, что это связано с употреблением лакеями этикетной формулы «кушать подано, прошу к столу». Лакей – это, на секундочку, слуга в господском доме. У самого слова “лакей” есть переносное значение “раболепствующий, льстивый, выслуживающийся перед кем-нибудь человек”. У Ю.М. Лотмана вы найдете то ещё описание манерных лакеев с их белыми перчатками и всяким таким. В общем “кушать” — это их словечко. Оно всю эту манерность и самоуничижение впитало в себя на уровне лексической генетики.
Поэтому использование глагола “кушать” в речи о себе придает высказыванию странный оттенок самоуничижения и торжественного преклонения перед самим же собой. А вот при обращении к ребенку “пастельная нежность” этого слова – то что надо.

Стилистически нейтрально слово “есть”. Вот его можно всем.

РАБОТА С ВОЗРАЖЕНИЯМИ

1. «Так, все понятно про историю, но я употребляю слово “кушать”, и оно меня не коробит – я не ощущаю ни его манерности, ни самоуничижительных оттенков»

Вам крупно повезло, что я не из словарных фанатиков. От меня слов “это неправильно, срочно перестаньте говорить это словечко, фу” вы не дождетесь. Скажу только, что это тоже нормально. Скорее всего, так говорят у вас дома и говорили еще со времен, когда вы были ребенком.

Лакеи, как вы понимаете, все дальше и дальше от нас с каждым днем. Есть вероятность, что со временем эти оттенки просто забудутся и сотрутся (но она мала до тех пор, пока слова “кушать” и “есть” противопоставляются). Носик чайника и ручка двери вообще когда-то были метафорами, а теперь никто и не задумается, что никакого носа у чайника нет. Лексика подвижна, мы это помним. Меняются оттенки, меняются значения. Вам удобно говорить слово “кушать”? Говорите. Но имейте в виду, что люди, которые к оттенкам этого слова восприимчивы, будут фукать у вас за спиной и упрекать в слащавости вашей языковой личности.

2. «Но почему мужчинам запрещено больше всего?»

Нужно понимать, что наш дружочек язык в чем-то гибок и динамичен, а в чем-то до последнего чтит традиции и, прошу прощения, скрепы. Он очень патриархален и с трудом догоняет нас, таких развитых и ратующих за равноправие.

Напомню, что категория одушевленности (!) сформировалась у слов, обозначающих женщин, намного позже, чем у обозначающих мужчин и даже животных.