«С 12 лет я живу (жила) на восточной окраине Харькова. 24 февраля в 5 утра увидела на горизонте, где была военная часть, зарево пожара и столб дыма. Сначала казалось, что все неправда. Потом взорвали школу старшего сына. Попали во двор садика младшей дочери. С каждым днем бои подходили ближе. Пропало электричество, отопление, вода. Невозможно было купить продуктов, лекарств, бензина. Мы всерьез обсуждали, как будем отлавливать бездомных животных, чтобы накормить детей. Как хорошо, что моя бабушка, пережившая Сталинградскую битву, не дожила до этого… Помню ее рассказы про съеденных животных и суп из травы. Нам некуда было бежать, но последней каплей стал вопрос дочери: «Мама, а умирать больно?». Мы добрались до вокзала. Было неважно, куда едет поезд. Так началась наша эвакуация с детьми, мамой (71 год) и большой собакой. В Испании мы с 10 марта. Нас распределили в городок под Валенсией, в социальную квартиру. В пяти комнатах живет 11 человек и 2 собаки. Пособий не платят. Работы нет. Но есть кров и еда. День начинается в 7 утра. Я поднимаю детей и отвожу в школы, где они общаются на пальцах. После этого веду гулять собаку, параллельно провожу рейд по мусоркам. Боже, стыдно это писать, но так и есть. В Испании на мусорках можно найти практически все... Прихожу домой, разбираю «добычу». Я начала говорить. До этого не могла ни говорить, ни писать, плакать тоже не могла. Все тело и лицо будто закаменели. В зеркале был кто-то другой, не я… Конечно, домой хочется. Но дом разбомблен, окон нет, территория может быть заминирована. Когда мне было 12 лет, мама вышла замуж и забрала меня из Волгограда. Мне долгие годы снились улочки родного города, помнился запах утренней Волги, мокрого песка на пляже. Может, второй раз отрубать корни будет легче?..» #голоса_украин_ок