Нет. При всех стараниях Льва Николаевича Толстого, ему не удалось испортить Пьера.
«— А обо мне что говорить? – сказал Пьер, распуская свой рот в беззаботную, веселую улыбку. – Что я такое? Je suis un bâtard! – И он вдруг багрово покраснел. Видно было, что он сделал большое усилие, чтобы сказать это».
Это фрагмент, который очень трогает нас. Уязвимость Пьера, конечно, в большой степени идёт от его сознания собственной социальной ущербности. Он бастард! Слава Богу, графский — это даёт ему достаточно неформальных прав, в него никто не плюёт — но всё же бастард.
Некрасивый, а хочет быть красивым. Элен не зря зовётся Элен, и Пьер напрямую сравнивает её с
Еленой: бесстрастная жена невольно производит в его душе не меньший разгром, чем мифологическая красавица — в Трое.Иногда его поведение безобразно. Но не стоит забывать, что он — продукт века. Так, Толстой указывает, что любимое развлечение Пьера — женщины. Автор иронизирует над увлекающимся героем, передавая его нелепые попытки установить свою судьбу при помощи нумерологии. При своём теоретическом уме он глубоко глуп в ежедневности.
Но Пьером часто движут благородные мотивы. Его нельзя не уважать за поведение во время захвата Москвы французами. Он честен. Один из немногих толстовских героев, он — честен. Ничего не держит в кармане. Не как незамутненная Наташа, не как тупоэмоциональный Лёвин, а по-хорошему. Толстому нечаянно удалось создать идеалиста — куда большего даже, чем тот же Николай Ростов.
И Пьер нам нравится.
«— Ежели бы я был не я, а красивейший, умнейший и лучший человек в мире, и был бы свободен, я бы сию минуту на коленях просил руки и любви вашей».
И убежал! Убежал в переднюю, не знал, куда ехать. «Все люди казались так жалки, так бедны в сравнении с тем чувством умиления и любви, которое он испытывал».
Картины признания любви Льву Николаевичу ах как удаются. Нас всегда трогает. Наверное, он очень умел любить в романтическом смысле. И Пьер тоже умеет. У него есть
сердце — в отличие от почти всех толстовских персонажей. И этим он нам мил.А вам?
