На этой неделе у «Вкрации» будет немного Швеции в виде прогулки по Стокгольму.

В связи с этим предлагаем подборку отличной шведской литературы.

1. Майгуль Аксельссон. Апрельская ведьма.

Три временных пласта. Три сестры — приемные, случайно собранные под одной крышей. И четвёртая сестра, которая наблюдает за ними незримым и непостижимым образом.

«— А Биргитта? — напоминает Кристина после ужина, когда обе уже молча сидят перед кафельной печкой в гостиной. — Что нам делать с Биргиттой?
— Убить, — отвечает Маргарета и отпивает большой глоток из ликерной рюмки. Кристина налила ей «Амаретто», у него мягкий вкус и миндальный аромат, но в следующий миг ее горло приятно обжигает. Вот теперь стало совсем хорошо. Кристина угостила ее кусочком той прекрасной жизни, на которую у нее самой никогда не хватало времени. Такая жизнь требует внимания к мелочам, а времени на мелочи Маргарете всегда было жалко. Подростком она вечно разгуливала в съехавших на бедра трусах и в сбившейся в ком нижней юбке, потому что ей жалко было и двадцати секунд на то, чтобы привести себя в порядок».

2. Анника Тор. Остров в море

Еврейскую девочку Штеффи забирают в Швецию. Где-то идёт страшная война, где-то её родители, а она живёт в шведской семье, у моря, и учится находить общий язык с чужаками, и взрослеет.

«Штеффи никогда не бывала на море. Но Эви, ее лучшая подруга в Вене, два года назад ездила на курорт в Италию. Вернувшись домой, она рассказала Штеффи о пальмах и пляже, о шезлонгах и мороженщиках. Сами сестры обычно летом ездили с родителями в пансионат на Дунае. Раньше. До того как пришли нацисты».

3. Фредерик Бакман. Вторая жизнь Уве

Эта чудесная, добрая, эмоциональная история про ворчливого немолодого мужчину и его преображение была экранизирована в 2015 году. И знаете что? Фильм получился не менее милым и запоминающимся. Можно и пореветь над ним, кто любит.

«Ноябрьский вторник, четыре часа дня, Уве уже погасил все лампочки. Отключил батареи и кофеварку. Обработал пропиткой кухонную столешницу. Пусть эти ослы из «Икеи» дяде своему рассказывают, что их столешницы не нуждаются ни в какой пропитке. Нуждаются ли, нет ли – в ЭТОМ доме столешницу мажут пропиткой каждые полгода. Какая-то соплюха со склада, размалеванная и в желтой футболке, будет ему указывать!
Уве стоит в гостиной двухэтажного таунхауса с мансардой и смотрит из окна во двор. Мимо трусит сорокалетний тип – тот, с пижонской щетиной, из дома наискосок. Андерс, кажется. Без году неделя тут, всего лет пять как заселился. А уж пролез в правление жильцов. Гад ползучий».

4. Кристиан Лундберг. Ярден

В юности один из самых заметных современных шведских писателей вынужден был работать в порту. Наблюдения за простым народом, обреченным на тяжелую скудную жизнь, легли в основу повести «Ярден».

Книга была экранизирована в 2017 году.

5. Туве Янссон. Дочь скульптора

Конечно, Туве Янссон — это не только Муми-тролли. В автобиографической повести «Дочь скульптора» рассказывается о детстве писательницы. И вся её проза такая холодная, ветреная, как Балтийское море зимой.
Больше всего из её героев меня когда-то поразил мальчик, думающий о мертвых, «потому что должен же о них кто-то думать».

«Когда дедушка был молод и садовничал изо всех сил, он кольцом насадил ели далеко-далеко внизу на лугу, так как хотел, чтобы у него была беседка, где можно пить кофе. Ели все росли и росли и превратились в громадные черные деревья, ветки которых сплелись между собой. В беседке всегда было совершенно темно, а вся хвоя опадала из-за того, что была лишена солнца, и ложилась на обнаженную землю. Никто не хотел больше пить кофе в еловой беседке, а охотнее сидел под золотистым цветочным дождем или на веранде.Я сотворила своего златого тельца в еловой беседке, потому что место это было языческим, а форма круга всегда хороша для того, чтобы установить скульптуру».


Вы какую литературу больше любите?
1 — русскую
2 — зарубежную