Связность России (2) Связность пространства, как государственная цель, обеспечивается в постиндустриальную эпоху не столько транспортной инфраструктурой (её технологические пределы в мире более-менее достигнуты), сколько сетевой, информационной связью. И правительство М.Мишустина и московская мэрия С.Собянина (т.е. "партия неономенклатуры"), помимо традиционного индустриального упора на транспортные инфраструктурные проекты, поставили своей целью максимальную цифровизацию, подразумевая под ней особый формат повышения связности бескрайнего российского пространства. Этот формат продиктован бюрократической структурой российского государства, которая клонирует цифровизацию из себя, и для себя. Он основан на максимальной унификации, максимальном контроле и максимально тотальном внедрении принятых бюрократией цифровых решений, навязываемых обществу как безальтернативные и обязательные. То есть это связность, основанная на принудительной однородности социального пространства, автоматизации, транслируемой из единого центра властной пирамиды - "цифровой концлагерь". В натуральном выражении. У ковальчуковской "Партии финансистов", полностью разделяющей идею цифровизации, акцент в ней делается на другом, на её коммерциализации и высвобождении её субъектов от непосредственного бюрократического и корпоративного контроля, переводя его на опосредованный, денежный фундамент, точнее - на "удочку", - счетного целеполагания и пресловутого KPI, что считается несравнимо более передовым и эффективным. То есть это несколько иная связность, основанная на стандартизации и монетизации деятельности акторов, мотивированных грантами, прибылью и прочими финансовыми инструментами. Если неономенклатура/корпоратократия борется цифрой - с пространством, то финансисты (в том числе внутрипол АП, где они господствуют сейчас) - со временем. Однако и этот "передовой" цифровой подход уже необратимо устарел и не может считаться эффективным. Сейчас эффективны интерактивные системы с развитой обратной связью, т.е. СЕТИ. Которые обеспечивают, за счет интерактивности, несравнимо более сильную связность, взаимно усиливающуюся и гибкую, сверх адаптивную (как нейросети, метавселенные и т.п.). И российская компьютерная цифровизация призвана дать этой сетевой связности необходимый материальный носитель, не более того. Принципиальное отличие этой новой сетевой связности от той, что навязывают бюрократия и финансисты - её открытый характер. Чтобы она была запущена, системы одностороннего централизованного контроля должны быть распущены и заменены сетевыми интерактивными платформами, где взаимодействие обеспечивается самоорганизацией на основе свободно принятых, отобранных, единых правил и моделей, форматов коммуникаций. При этом унификации не происходит, разнообразие сохраняется. А контроль и монетизацию играют подчиненную роль. Такие платформы уже возникают в России на нескольких основных треках: на информационном (телеграм, ВК, бусти и т.п.), волонтерском (краудфандинговые платформы и т.п.) и, наконец, должны появиться платформы управленческого взаимодействия органов местного самоуправления. Распространяющих лучшие практики одних регионов - другим, на базе свободно признанных, авторитетных форматов и правил, позволяющих получать признание и внимание квалифицированных участников соответствующей сети. Сейчас адептов нового, сетевого подхода (нетократов) во власти нет. Но есть уже первая, безумная ласточка-буревестник - Е.Пригожин, который кометой озаряет публичный небосклон, как знак грядущих, глобальных перемен. Очень скоро соответствующие нарративы заполнят социальные сети и политическое пространство. Обрекая политическую и управленческую архаику на прозябание. Будущее России - в сетевой связности своего пространства и времени, открытых, конкурентных моделей регионального развития и развития технологического. Почва для этого Большого Проекта, для этого прорыва в будущее, готова. Большой Проект новой Сетевой связности России ещё ждет своих евангелистов, проектировщиков и партийных представителей. Скорее всего - уже по ту сторону СВО.