Про сексуализированное насилие — при том, что тема супер важная и касающаяся многих, если не большинства — мне сложно писать. И ввиду и моего личного травматичного бэкграунда, и в силу того, что есть страх сделать больно читающим каким-то неосторожным беллетристическим оборотом. По себе знаю, тема эта максимально уязвимая. Поэтому я “подстраховалась” и обрушила все вопросы на экспертов сервиса онлайн-психотерапии “Ясно”, которые работают в том числе и с такими запросами; со мной общалась Анжела Кибисова, гештальт-терапевт, куратор и супервизор “Ясно”, редактировала ответы Като Артеменко, психотерапевт, супервизор, комьюнити-директор “Ясно”. 📌В “Ясно” для вас по-прежнему действует промокод VINTOVKINA, дающий при регистрации -20% на первую сессию с любым психотерапевтом (стоимость консультации у любого специалиста “Ясно” одна и та же: 2850 р; а всего психологов сейчас там более 2600) Что для психолога “травма от сексуализированного насилия”? Как психолог решает, где травма, а что таковой не является? Травма это или нет определяется субъективными переживаниями человека. Психологи определяют травму по тому, как сам клиент рассказывает про произошедшее, что он при этом переживает и по тому, как это влияет на его жизнь. При этом, клиент не всегда понимает, травмирован он или нет. Допустим, мужчина принуждает жену к сексуальному контакту, когда она этого не хочет. «Супружеский долг», страх потерять мужа или остаться без его материальной поддержки побуждает женщину соглашаться — женщина живет в привычной для себя ситуации постоянного насилия. Это не может не отражаться на ее состоянии. Скорее всего, начнут проявляться симптомы, характеризующие травму: раздражительность, замкнутость, снижение либидо, физическое недомогание, болезни. Есть некоторые симптомы, по которым психолог определяет, был ли причинен вред. Один из таких симптомов — склонность к опасности и некоторая тяга к ситуациям, где личным границам, а иногда и жизни может что-то угрожать. Своего рода стремление к повторению. Так психика пытается воссоздать ситуацию травмы, чтобы ее пережить заново с результатом преодоления или, наоборот — с подтверждением катастрофичности ожиданий. Может быть развит другой полюс — излишняя осторожность, тотальная недоверчивость, отвращение ко всему, что касается сближения, ужас перед спонтанностью… Может ли быть так, что сексуализированное насилие действительно вообще никак не повлияло на человека, не нанесло ему никакой травмы? Изнасилование как крайняя форма сексуализированного насилия травмирует в любом случае — это очень грубый переход границ, нарушение телесной целостности. Но к сексуализированному насилию относится не только оно, а и любые действия сексуального характера — слова, преследования, оскорбления, прикосновения. Однако то, что мы расцениваем как сексуализированное насилие, не всегда может травмировать человека. И наоборот. Такие индивидуальные реакции зависят от личностных особенностей, условий культурной и социальной среды и прочих факторов. Есть какие-то состояния/мысли/изменения в жизни, которые однозначно говорят о том, что да, это травма? При травме пропадает вариативность реакции. Теряется спонтанность. Возникает либо аффект, либо «замороженность» — нет возможности найти хорошую форму своей реакции, потому, что реакция уже «закодирована» в психике/в теле определенным болезненным образом. Например, в опасной ситуации травма может заставлять замирать, молчать и не двигаться. #винтовкина_ясно Продолжение👇🏻