Лицо и голова в целом никогда не участвовали в наших шибари-играх. Волосы, да. Немного шея. Все тело, понятное дело. Но лицо оставалось неприкосновенным. Мы никогда не проговаривали, почему так. И тут мы листали фотографии в пинтересте, и вдруг на меня выпало фото парня с обвязкой на лице. Выглядело это странно, немного пугающе (а дышать ему есть чем? а глазам не больно? а быстро ли можно снять веревки, если человек в ней словит бэд трип?), но одновременно с этим внутри меня будто включили прожектор. Я аж замерла на мгновение, каким громким было это внутреннее: “Да, я хочу это почувствовать”. Какое же это счастье — слышать чистый и внятный голос “да”. Его не спутаешь ни с чем. Ни с “ну да, можно”. Ни с “давай попробуем”. Какое же это счастье — шагать за собственный барьер, который ты до этого даже не ощущал барьером. Какое же это было счастье — сначала чувствовать на лице руки, поглаживающие и словно баюкающие тебя: “Ничего не бойся. Все будет хорошо”, а потом теми же самыми участниками кожи ощутить веревки, которые уже шептали: “Тебе понравится. Тебе нравится. Это странно, но это что-то точно про тебя”. Я пила это ощущение странности кожей. Мне хотелось соскальзывать в него все глубже и глубже. И да, это было одно из самых моих ярких шибари-впечатлений. Хотя казалось бы… Были и более сложно гимнастические, и более опасные, и более сексуально заряженные обвязки. Эта обвязка ощущалась, как шлем. Как клетка для отдельной части тела. Как украшение, которое для всех остальных странное и вычурное, а для тебя — ровно то, что надо. Оно словно продолжение тебя. Вообще, сдается мне, все, что истинно твое, именно так и ощущается. #винтовкина_личное