​Давно пытаюсь это хоть как-то для себя сформулировать, но трудно, трудно. Для меня происходящее («случившееся», может быть, более уместное слово) – это история личного краха. Да, «случившееся», потому что, странным образом, оно хотя и длится, но случилось, - тогда, февральским утром понятного года, когда я смотрел ошалело в телевизор, листая параллельно новостные ленты. И молниеносно все мои планы, - а они были, - оказались отмененными. Все, что меня в моей жизни интересовало, все, что было важным, - потеряло… Нет, не смысл, я бы тут вообще не взялся гадать о «смыслах». Не смысл, а вкус. Радость. Когда делаешь что-то по-настоящему, радость важна. А тут она стала неуместной, что ли. Неприличной. Тоже нет. Ее не стало. Скажем так. Совсем или почти. Можно любить, можно писать стихи (это вообще ближе к физиологии, они в некотором смысле «сами пишутся», они не спрашивают, хочешь ты или нет), можно – как бы это – искать что-то в истории, ладно, скажем так за неимением более подходящих слов, можно придумывать истории… Это все странно – это не про ответственность и не про вину (я много думаю про ответственность и вину, но это другой геологический пласт, не связанные очевидно вещи). Не про рациональное. Ну вот просто как будто в еду тебе подсыпали немного мышьяка. Не убили, все съедобно, но есть проблемы со вкусом. (Я понимаю, что страдания такого рода смешны на фоне настоящих, и нам каждый день без жалости рассказывает про настоящие, и каждая ночь рассказывает тоже, но и они ведь тоже есть, и даже эта оговорка – необходимая и неизбежная – как лишняя ложечка мышьяка). С интересом наблюдаю за людьми, которые находят себя. Хотя, пожалуй, не завидую. Один мой знакомый, неглупый, кстати, написал недавно – или сказал? его постоянно теперь по телевизору показывают: «Я русский человек, и мне нравится смотреть, как горят немецкие танки». Ну, такая вот радость. А я русский человек, и… При этом, кстати, - зафиксирую, демонстрируя честность, - мне все равно хочется кое-что из задуманного доделать. Но тут уж как Бог даст. Опять не получилось, ладно, может, как-нибудь еще попробую. Иван Давыдов