​Немного неловко это писать – могут посчитать за морализаторство, а я бы не хотела. Но вот о чем все время думаю. Мы совершенно перестали учитывать неосязаемые вещи. Я часто вспоминаю фильм Ильи Авербаха «Чужие письма», где девочка спрашивает, почему нельзя читать чужие письма, и получает ответ: «Просто нельзя – и все». Это «просто нельзя – и все» можно расшифровать – «неприлично», «бестактно», «некрасиво». И все понятно. На моей памяти этими понятиями можно было вполне объяснить, почему нельзя делать того-то и того-то. Слово «неприлично» было абсолютно ходовым, и все понимали, что оно означает. (Сейчас мне скажут, что я горюю по советским временам, когда мы были чище и добрее. Ага – я такой типичный плакальщик по временам вкусного пломбира). Но вы обратили внимание, что этими словами сейчас невозможно ничего объяснить? Вот, скажем, этот злополучный фотопроект, где наши звездочки с любимыми мишками. Я уже услышала миллион здравых объяснений с томами примечаний – почему он хорош. И столько же – почему плох. Но у меня есть объяснение в одно слово, и мне его достаточно, чтобы больше никого не слушать. Бестактно. Я знаю, что это объяснение не работает. Так же, как не работает объяснение, почему, скажем, сейчас нельзя ходить на Московский международный кинофестиваль. Ну неприлично же, как еще объяснить. Примеров можно привести сотни. И знаете – мне хватает таких коротких объяснений в одно слово. Я знаю, что читать чужие письма просто нельзя – и все. И больше никаких объяснений не надо. Публично страдать русскому человеку в эмиграции сейчас – бестактно. Уязвлять украинцев сейчас – неприлично. Употреблять в речи словосочетание «белое пальто» - неприлично. Просто потому, что неприлично. Екатерина Барабаш