Александр Шестун специально для ВЧК-ОГПУ «Закон джунглей» 7 июля дисциплинарная комиссия ИК-6 Бежецка за нахождение на рабочем месте у меня писем, документов, ручек и лекарств приняла два решения: о водворении меня в ШИЗО на 5 суток и перевод в отряд СУС (строгие условия содержания) на год.   Странно! Цензор приносит мне письма на работу, так же получаю деловую корреспонденцию. Начальник ИК-6 Павел Мотин давно предупреждал меня, что мои критические публикации и жалобы в надзорные органы приведут меня в СУС, а затем в ПКТ (помещение камерного типа). Это дно зоны! Даже через год или два выбраться оттуда крайне сложно. Изоляция от общей массы заключенных мало беспокоит меня. Лишение свободного выхода на свежий воздух можно пережить. Сложнее есть только баланду с моими болезнями. В порядке вещей у Павла Мотина, получив заявление о длительном свидании с женой и детьми, использовать это для мести, лишив меня долгожданной встречи.   Найти болевую точку и надавить туда во ФСИН — святое дело. В СУСе свидание раз в полгода, но у меня нет шансов. Как только пройдет еще два месяца — переведут в ПКТ, где свидания не положены. Телефонная связь там тоже не предусмотрена.   Рассердиться Павлу Мотину было за что! За последний месяц ему три представления от прокурора Ляпкина: за личный прием в ночное время, за неоказание мне медпомощи в ШИЗО, за полный обыск (догола) в ШИЗО под видеокамерой.   Множество публикаций в крупнейших телеграм-каналах о грубых нарушениях закона в ИК-6 довели «хозяина» до истерики. Особенно разозлила статья про неадекватное поведение Мотина на «ночном приеме», за которым последовало требование прокурора к генералу тверского УФСИН о проверке начальника ИК-6 на предмет употребления им наркотиков.   Газету «Собеседник» с моим большим интервью сотрудники просто изъяли у меня и Вячеслава Гайзера, чтобы зеки не смогли прочитать о многочисленных фактах коррупции в лагере. Знают изверги Бежецка и о насильственном выселении моих несовершеннолетних детей и жены из единственного жилья. Знают о предстоящем штурме дома моей мамы. Знают, как эта трагедия пошатнула мое здоровье. Живем по закону джунглей… Таков звериный инстинкт шакалов и гиен — добить смертельно раненую жертву.»