"Отдел газет РНБ"- специально для ВЧК-ОГПУ «Лишь труд упорный и полезный откроет нам засов железный»: о чем писала 95 лет назад газета «Крестов» В СССР лагерная и тюремная пресса была весьма разнообразна. Газеты и журналы выпускались не только в крупных лагерях (например, в СЛОНе), но и в отдельных изоляторах. В конце 20-х гг. эти издания были своего рода «многотиражками» – в них публиковались официальные документы, местные новости и другая актуальная информация. Авторами статей часто были сами заключённые. Обычно названия таких изданий были стандартными для советского периода: «Бамовец», «За качество», «Ударник». Но встречались и весьма интересные – «Перо» (газета Центрального исправительного дома Уфы ) «На обломках минувшего» (журнал Гомельского исправительного дома), «Всюду жизнь» (газета Илецкого изолятора), «Вместо кандалов» (газета Красноярского изолятора). В СССР письмо в газету была одним из самых эффективных способов привлечь внимание к конкретной проблеме, в некоторых изданиях даже были специальные рубрики. Не была исключением в 20-е гг. и тюремная пресса. Мы подготовили подборку жалоб заключённых из газеты «За решеткой» Ленинградского изолятора спец. назначения («Кресты») за 1927 год. «Требуются лакеи в ЛИСН» «Один из надзирателей большой франт. Особенно интересно посмотреть на его фигуру, когда она встанет посреди двора на холмик в позе Наполеона, подняв голову вверх (он небольшого роста и верно хочет казаться большим). Но особенная слабость одного из старших надзирателей – это сапоги, которые обязательно должны блестеть. До сих пор оставалось неизвестным, кто же чистит ему сапоги. Но при переводе этого франта в I-й корпус тайна раскрыта. – Приходит ко мне в камеру один их старших надзирателей, рассказывает уборщик 1-го отделения, и говорит – чисти сапоги! – Я не обращаю внимания, как будто не слышу – Тебе я говорю. Сапоги почистить! – Вижу, «начальство» гневаться изволит. А не послушать нельзя. Еще кляузу подведет, житья не будет. Что же делать, пришлось взять ваксу, да щетку и приняться за сапоги своего барина. А вместо благодарности еще замечания получил – ты – говорит – черт знает как сапоги чистишь, сноровки никакой нет. Вот мне другой уборщик сапоги чистил, так любо смотреть. Словом, не угодил начальству. Действительно, я до сих пор лакеем не служил, а вот тут, сидя в Изоляторе, пришлось и это испытать. Что же, придется, пожалуй, и бархатку покупать, чтобы у начальства сапогилучше блестели»Подпись – Бритва. («За решеткой», август 1927 года) «Ну и цены!!!» «Один из моих товарищей заказал себе здесь в сапожной мастерской желтые мужские ботинки. Обещали ему сделать еще к Пасхе, но он получил свои ботинки только в середине июня. Мой приятель радовался и ликовал, ибо слышал, что исполнение заказов для лл/св. задерживается иногда месяцами. И вдруг…ужас…ему представляю счет в 20 рублей 54 коп. Его протесты, основанные на том, что в магазине кожтреста простые желтые ботинки стоят 14-15 руб, ни к чему не привели. И это происходит в Ленинграде, где ежедневно ведется кампания в печати и на собраниях за снижения цен на предметы необходимости. Неужели допустимо подобное отношение? («За решеткой», июль 1927 года) «Обрастаем» «Никак нельзя добиться лл/св. 3-го отделения вызова в парикмахерскую. Звонишь утром – надзиратель заявляет, что мастера спят, днем – обедают, а вечером – ужинают или вообще не работаю. Спрашивается, когда же наши парикмахеры могут уделять время для лл/св.? Или, чтобы попасть к парикмахеру, необходимо остаться от работ? Странные порядки! («За решеткой», июнь 1927 года)