Писать бы только о языках, в этом удивительном учебном году - я учусь, я учу, жизнь учит меня.

Учит по-прежнему пряником: говорит и показывает прекрасное, а я тянусь к нему и, покрякивая, стараюсь соответствовать.

Дочери день-деньской пишет поклонник. У нас синхронизированы телефоны, шпионить не приходится, но пульсометр сбивается: всё так рано, слишком рано..

Он ей: ты очень красивая и приятная в общении. Твоё внимание - это подарок, принцесса.

Она ему: мне 10 лет, и я не трофей, а друг, так что slow down.
Не знаю, что он гуглил дольше - слово “трофей” или рекомендацию на английском, но писать стал ещё интенсивнее, и некоторые фразы по-русски (“Её порывы благотворны..”).

Так всегда и бывает - объявляешь slow down и получаешь level up. Если объявлять доброжелательно, само собой - заносчивая морда - это вульгарно. Лу, слава Богу, высокомерием и хамством не страдает.

Парень марьяжится не на шутку.

Мы бежим по горе, и я не замечаю подъёма - взахлёб пересказываю Марку, как “этот варвар” селадонничает с Лусией и неистовствую; с папой Маркосом нахальство того, кто приволакивается за дочерью, уже обсудили: попросил, чтобы я жила спокойно, а он мне подарит автомат Калашникова.

За горой садится солнце, и на небо выплывает абрикосовая луна, гигансткая и чёткая как у старины Уолта Диснея.

Мы добегаем до разрушенного казино, точнее, комплекса фараонских масштабов - гранд отель, парк аттракционов, собственно казино (со специальным залом для самоубийств проигравшихся в рулетку), и всё это блистало лишь один год (1911).
Дальше ввели запрет на азартные игры, который враз со всем покончил.

Остались фрагменты парадного входа и один видовой балкон. Каким-то чудом под ним - безупречно уцелевшие каменные женские головы, нетронутые, поразительные среди непролазного бурьяна.

Оттуда мы убежали к акведуку, поблизости от которого увидели двух пёсиков, которые оказались восьмью кабанчиками под предводительством мамы. Малыши очень красивой расцветки, полосателькие; деловая мама - серая. Она встала посреди дороги и сурово хрюкнула, глядя нам в глаза.

Я вспомнила, как я так же насупленно хрюкала на ухаживания Лусииного кавалера и поняла, что если ей хорошо, значит, и мне тоже.

Пришлось совершать манёвр и драпать, но не было страха, а только возбуждение и то самое ощущение здесь и сейчас, которое приходит всё чаще.

Мне кажется, счастье - это оно и есть.

В уже полные 36, в високосном году (а они всегда ошеломительны), я загадываю, чтобы мы избавлялись от пошлости и лени, чтобы уворачивались от инерции, чтобы работали и гуляли красиво.
Чтобы делали друг для друга побольше хорошего, а за пазухой всегда чтоб имели книгу и розу, здесь и сейчас.