Ван Гог ждал дружище Гогена в гости и рисовал серию подсолнухов жёлтым по жёлтому, чтобы украсить своё жилище.

К чему это я?

Несмотря на Ферию, в Севилье мы устроились в пяти звёздах: спали на двадцатом этаже, газеты читали на тридцать четвёртом, головы проветривали в ресторане на открытой террасе - последний этаж номер 37.
Севильцы, говорят, не любят эту башню, но после Барселоны и Лондона городские "огурчики" принято уважать.
Снаружи она - как я с утра - нечто безликое, но роскошное содержание это компенсирует.

По правому берегу дошли до арены для боя быков. Повсюду цветёт жакаранда - ярко сиреневым цветом закрасила полгорода и забрызгала мостовые. По дорогам ездят бессчетные повозки - чем состоятельней человек, тем больше запряжено лошадей (это Элена нас просветила); боковое зрение скакунов защищают кожаные прямоугольники с золотыми коронами.

Оказалось, что ездить в карете - не роскошь: в машину не влезает высокая причёска с розами!

Обрядиться в приталенное платье, сделать безупречно гладкий лоб, воткнуть цветы в голову и ехать за рулём, сунув ухо в окно - так себе удовольствие.

Так что красивые люди едут на извозчике. Последние тоже выглядят с иголочки.

Пробовать местный фирменный напиток было решено в легендарном отеле "Альфонсо Двенадцатый". Я подумала, что если первый в жизни Евгении "ребухито" будет из пластикового графина посреди ферии, то она может и помереть от такой вкуснятины. Это белое вино Manzanilla и 7up.

В отеле надёжнее. В холле я увидела, что гвоздики могут быть очень красивы - если их сразу шестьсот, и плотными кустами розового цвета они торчат из мраморных ванн.

Все гости в праздничном настроении.
Ребёнок дубасит кукурузной лепёшкой с гуакамоле по столу. Ходить, наверное, ещё не умеет, а веселиться - да.

Кофе в чашке цвета миндального молока налит ровно до пояса. Черный, густой, с пенкой. Я сразу забыла, что проснулась в семь-тридцать шесть, потому что злосчастная штора не доползла донизу.

Даже в самых престижных отелях в дни ферии выставляют старенькие крашеные столы и стулья с цветочками. Вздувшаяся от времени поверхность столов. Мы все в чёрных очках, и девушка со смуглыми плечами, в серой мужской футболке и с серой "Шанель" безотрывно смотрит на меня через весь зал. У неё пухлые губы и маленькие ушки. Играет музыка!

Выходим - танцуют повсюду.

В Университетском саду присаживаемся и звоним своим - куда-то надо потратить эти впечатления, как-то успокоить чувства после того, как тебя огрели багром красоты. Но нет покоя среди пижонов севильцев в белых рубашках, жилетках, шляпах Борсалино.

А потом мы пропали на Ферии. Масштабы её колоссальны!

Когда ты к часу ночи увидел семь тысяч неотразимых женщин в поразительных нарядах, их прекрасных гордых мужчин, как они все блестяще танцевали, и собираешься угомониться и лечь спать, они продолжают..

Шёлковые кисти цепляются за пуговицы и почётные значки на мужских костюмах.
Папа несёт спящую красоту на плече. Она просыпается, основательно ковыряет в носу и засыпает снова.

Мы говорим о расстоянии, о прощении, о ранениях; о сознательном побеге с перевязочного пункта, когда из ран ещё идёт сукровица.

Перед сном снова хочется отправить часть впечатлений в другие города. С нами в постель ложатся телефоны.
Я слышу:
"У меня короткий список людей, которые мне нравятся, и ты в нём одна".

#андалусия