Когда дочь улетает за океан, а разлука ползает по дому и бросается на меня из-за угла ее спальни, я перечитываю «Сто лет одиночества». Если бы Маркес не изобрёл магический реализм, не корпел над романом восемнадцать месяцев, не продал авто и даже фен супруги Мерседес ради публикации этой книги, мне приходилось бы бороться с чувствами, но он показал мне, как поступать с ними иначе. На русском языке я получила ее в подарок на шестнадцатый день рождения, 4 августа: с утра я увидела своё имя в списке зачисленных на первый курс испанского отделения. В оригинале я прочитала ее на четвертом курсе, причем это была книга моего дедушки. Вдруг вы еще не знакомы с Ремедиос Прекрасной, которая ела руками и брилась наголо, потому что была не в курсе своей неприемлемой красоты. Или не знаете, что случается с памятью, если дождь льёт четыре года одиннадцать месяцев и два дня.