“Плохой - хуже - самый худший”. Растолковываю своим студентам сравнительную и превосходную степени. Как “худший” может быть превосходным? Что после “самого худшего”? Нет, правильнее будет спросить, что ждёт нас после самого худшего? Без кавычек. Если всё, что было в нашем сознании под грифом “ну это-то точно нет” уже произошло, значит, существует ещё более чёрный чёрный. Можно ли считать, что песни “Океана Эльзы” спасают меня, если они раскручивают воронку из воспоминаний о детстве? Там июни, июли и августы в маленьком украинском городке, персики вёдрами, арбузы бахчами, вишнёвое варенье с косточкой, эпические падения с велосипеда и зависание во дворе с загорелыми друзьями до самых звёзд. Мы возвращались в Питер с украинским распевом - потому что это не акцент, а простое счастье, которым ты налился за лето; мы весь год вспоминали ребят из соседнего подъезда, к которым приходили домой запросто, как к родным. Хорошо, что нельзя знать будущего. Наверное, если бы тогда нам кто-то рассказал, какая всех постигнет беда, мы бы умерли от горя на месте. Когда ты совсем юн, можно мыслить такими категориями. А сейчас мы все выросли, и не имеем права ложиться и ждать конца. Только воронка закручивается, и в ней пропадают жизни, дружбы и, самое страшное, образуется чёрная пропасть без дна на месте свободы.