Фиксация времени С термином “фиксация времени” у меня всегда были напряженные отношения. Обычно его используют, чтобы похвалить произведение “о современности”: “Салли Руни как никто другой фиксирует время в своем романе…”. Одновременно с этим критики любят удивляться тому, как же это непросто — “зафиксировать время”, и как же нам всем этого не хватало. С этим явлением в прозе есть три проблемы: (1) Главный вопрос: зачем? Зачем писать роман, который будет “фиксировать время”? Я что, не в курсе того, что происходит вокруг? Если так, то эту проблему явно решать не автору романа. И кто сказал, что писатель — именно тот человек, который должен что-то фиксировать, и который лучше меня (или моего соседа) понимает, что сейчас происходит? Если же он вместе со мной так предпринимает (внимание, еще одна модная литературная фраза) “попытку осмысления” происходящего, то спасибо большое, мне в моей жизни не нужно еще больше дилетантов, которые пытаются что-то там осмыслить за счет моего времени. (2) Проза может и должна решать гораздо более серьезные задачи. С помощью массивных сюжетов, которые разворачиваются на 500-800 страницах романа, можно показывать читателю судьбы целых поколений, можно задавать философские вопросы и ставить читателя перед такими моральными дилеммами, в которых он узнает отголоски своих, но в то же время посмотрит на них с другой стороны и точки зрения. Читателя можно провести через персональное приключение и даже в какой-то момент подвести к персональному перерождению. Чтение романа может быть огромным и одним из самых ярких путешествий в жизни человека, особенно если оно совпадает с его жизненными ориентирами и потребностями. Фиксация времени — цель настолько ничтожная по сравнению с тем, на что способна большая литература, что мне неловко обсуждать ее всерьез. (3) Часто raison d’etre “фиксации времени” называют необходимость донести до потомков правду о том, как все происходило, или хотя бы ощущалось. Ирония в том, что хоть сколько-нибудь достоверно изобразить реальные события в прозе можно только когда они остались в прошлом — тогда можно охватить произошедшее более широким взглядом, взглянуть на него с нескольких точек зрения, обрести контроль над эмоциями, собрать недостающую информацию. Идеальный пример — крохотный роман Анатолия Мариенгофа “Циники”, который “фиксирует” события после Революции в России 1917 года, да так, что читатель то и дело стремится забыть: роман был написан десять лет спустя, в 1928 году. Всю жизнь считал и продолжаю считать, что фиксировать время — это не задача прозы, более того, для прозы она вредна, обрекая произведения на потерю актуальности уже через пару лет. Фиксировать время может поэзия — но именно потому, что она, на самом деле, фиксирует не события, а переживания. Фиксировать время могут газетные хроники — правда, лишь через призму своей политической ориентации. Фиксировать время может фотография — она выхватывает из времени долю секунды, навсегда ее останавливает, и остальное доверяет уже суждению смотрящего. Фиксировать время можете вы, интеллигентный читатель, и чтобы ваша призма при этом была как можно менее искаженной, будет полезно читать книги, прошедшие проверку временем и поколениями признаваемые актуальными. Вот где фиксация и времени, и нравов, и — временами — здравого смысла.