Трудно сыскать более невоенного эксперта, чем я. Не уверен, что я быстро определю, с какой именно стороны стреляет автомат. Но, поскольку ничто человеческое мне не чуждо, я бы тоже хотел высказаться об «успехах» русской армии в украинской кампании. Повод очевиден: месяц на западном фронте без перемен. Может, это мало для перемен? Как сказать, в 1939 году Правительство Польши покинуло страну уже в начале третьей недели вторжения, а «жалкая кучка националистов» в Киеве пока продолжает руководить организованным сопротивлением украинской армии. Это заставляет как-то более пристально присмотреться к тому, что из себя представляет сегодня русская армия. Первая мысль, которая приходит на ум, состоит в том, что самым распространенным сегодня фейком о вооруженных силах Российской Федерации является могучий фейк о проведенной Путиным военной реформе. Мы видим, что перед нами все та же, хорошо знакомая по учебникам реконструкции истории, советская армия времен второй мировой войны. Она большая, неповоротливая, странно вооруженная и ментально устаревшая. Свои проблемы она по-прежнему предпочитает решать числом, а не умением. В этом вообще нет ничего удивительного. Мой близкий товарищ, имевший отношение к попытке проведения первой и последней путинской административной реформы в самом начале карьеры многообещающего президента, как-то вскользь заметил, что две корпорации умеют яростно блокировать любые попытки реформировать их вотчину - генералы и академики. А есть ведь теперь и генералы-академики… Поэтому реформирование армии силами самих военных считалось делом изначально безнадежным. Некий шанс на реформы у армии, как теперь становится понятным, был, когда присматривать за нею поставили одного вороватого налоговика, отличавшегося, однако, умом и сообразительностью (хотя бы умел хорошо считать, как свое, так и чужое). Но его быстро сожрали советские генералы и враждебный клан «других чекистов». С этого момента российская армия погрузилась обратно в свой сладкий советский танковый сон. То есть где-то там рядом производились штучные образцы безумно дорогих военных игрушек, количество которых, по-видимому, можно посчитать на пальцах и которые надо беречь для другого противника, но основное тело армии оставалось таким же неповоротливым, как и полвека назад, и с трудом пролезало уже в танковый люк. Если моя догадка верна, и все разговоры о военной реформе могут быть сведены к показушным парадам и учениям, которые сменивший налоговика пожарник устраивал для начальства, то то, что мы наблюдали в этом месяце, может оказаться только цветочками. За желание смотреть только назад, в прошлое России, придется заплатить дорогую цену. По этому поводу я часто вспоминаю другого персонажа, легендарного руководителя московского здравоохранения при Лужкове (который, как теперь я понимаю, по сравнению с новыми медицинскими светилами, от которых мурашки по коже идут, был-таки гигантом своего дела). Споря со мной, он всегда говорил: «Не трогайте нашу медицину, она пережила Великую отечественную войну». Я думаю, приблизительно этим же принципом последние десять лет руководствовался и весь русский Генштаб.