Пока военные эксперты который месяц погружены в анализ соотношения снарядов к патронам и танков к самолетам на российско-украинском фронте, людям гуманитарных специальностей остается смотреть на то, почему прямое соотношение ресурсов и военных сил далеко не всегда напрямую отражается на результатах войн. Одним из любимых примеров анализа этой темы для меня остаются работы британского историка Эндрю Робертса (он же - Барон Робертс Белградский), посвятившего существенную часть своих исследований тому, почему Германия проиграла во Второй Мировой. Его теория кажется мне релевантной и для текущих событий. Изначальная позиция Робертса заключается в том, что у Германии было на бумаге все, чтобы выиграть в войне, но ключевой проблемой оказалась неготовность Гитлера приоритизировать интересы вермахта перед интересами нацизма. Он приводит несколько примеров, которые почему-то откликаются у меня мыслями о дне сегодняшнем. Один из самых известных - битва за Британию. К лету 1940 года беспрерывные удары по инфраструктуре ВВС Великобритании привели к тому, что до полной недееспособности ВВС оставалось порядка недели - инженеры не успевали восстановить логистику, аэродромы, радарные станции и связь. В это время ударов (специально) по гражданским объектам в Лондоне практически не наносилось, но во время одного из рейдов бомбардировщик Люфтваффе заблудился и скинул бомбы на жилой район. В ответ Черчилль принял удивительное решение: собрать всю имеющуюся мощь авиации и предпринять рейд на Берлин - обреченный нанести совсем минимальный урон Германии и приводящий к потерям в и так не обильной авиации Англии. После удара военное руководство собиралось продолжать бомбить аэродромы, но Гитлер, давший слово, что немецкие города не почувствуют на себе последствий войны, счел удар по Берлину ударом лично по репутации Фюрера. Он приказал перенести всю мощь налетов на гражданские объекты Лондона и других городов, начался блиц, унесший огромное количество жизней гражданского населения. Но эта пауза в бомбардировке военных (авиационных) объектов позволила отстроить аэродромы, наладить производство самолетов и в конечном итоге выиграть битву за Британию. Другим примером Робертса является то, что одним лучших приемов генералов Вермахта было использование тактических отступлений и контрударов. Однако использование их было практически запрещено Гитлером - немецкие войска идеологически не могут позволить себе отступать. Робертс говорит и о том, что немецкое командование предлагало использовать население Украины как потенциального союзника в борьбе с коммунизмом, что должно было существенно нарастить количество личного состава, однако идеология нацизма не могла позволить проводить со славянским населением региона политику “на равных”. Этим же отчасти объясняется и неготовность полноценно взаимодействовать даже с собственными союзниками - японцами. Немалая роль отводится и решению вести агрессивную политику в отношении США - никакие данные разведки не смогли переубедить Гитлера, что страна со столь существенным влиянием евреев на политику может вести эффективные военные действия. В целом предложенная Робертсом концепция, конечно, тоже не является всеобъемлющей, но фокус на проблемах, создаваемых приоритизацией идеологии (и внутренней политики) над военными проблемами представляется мне крайне важным. С обеих сторон фронта сейчас одним из ключевых факторов становится готовность политической элиты подчинять свои интересы интересам армии, а не наоборот.