Мне, как и многим, ассоциация с корниловским мятежом пришла в голову почти сразу. Вроде бы ничего общего, но не отпускает. Почему?   Там есть один пикантный момент. В отражении корниловского мятежа большевики, уже оформившиеся к тому моменту в серьезную, но отнюдь не доминирующую политическую силу, действовали рука об руку с либеральными партиями, поддерживавшими Временное правительство. То есть, если вывернуть ситуацию так, чтобы она легче экстраполировалась на день сегодняшний, то получается, что большевики, которые практически открыто готовили свой переворот и смещение демократического Временного правительства, решили его поддержать из тактических соображений, чтобы устранить другую, более опасную для них антидемократическую силу. Когда эта задача была решена и угроза военной диктатуры устранена, большевики сами легко и безболезненно совершили вооруженный переворот и установили свою диктатуру.   Обратимся ко дню сегодняшнему. Так называемое «патриотическое» (по идейной сути – национал-большевистское) движение в России к середине второго года войны оформилось в две самостоятельные колонны – Стрелковскую и Пригожинскую. Пригожин изначально был вообще не про идеологию, а только про деньги. Но политическая воронка засосала его, и он в какой-то момент стал играть на этом поле мячом, который надули горючей смесью из лозунгов Стрелкова и Навального.  То есть мы имели собственно национал-большевистскую колонну и пародирующую ее популистскую колонну, имитировавшую движение в том же направлении.   Что происходит во время мятежа? Стрелков становится на сторону правительства, в том числе защищает презираемого им «фанерного маршала» Шойгу. А как только мятеж закончился, он с утроенной силой обрушивается на правительство, критикуя его за непоследовательность в подавлении мятежа. В итоге мы имеем уже не две, а всего одну колонну, правда, не имеющую в своем распоряжении банды вооруженных зеков. Но это дело наживное. Стрелков и ему подобные идейные национал-большевики стали скрытыми бенефициарами этого путча, избавившись от невесть откуда взявшегося популярного конкурента. Я не утверждаю, что они смогут грамотно распорядиться этой возможностью и тем более не утверждаю, что они являются серьезной политической силой сегодня в России, но то, что они от этой ситуации выиграли, по-моему, не подлежит сомнению. Куда все повернется, сказать трудно. Впрочем, еще полгода назад трудно было себе представить, что Пригожин может быть сколько-нибудь самостоятельной силой, способной доставить столько беспокойства своим кураторам. Пока мы фиксируем рост популярности тех леворадикальных идей, выразителями которых были и Стрелков, и Пригожин, а также то, что временно в этой лодке остался один Стрелков.   Возвращаясь к Корниловскому мятежу, я не могу избавиться от одной мысли. А что, если бы либеральные партии рассмотрели тогда в большевиках большую угрозу, чем в Корниловском мятеже, и обрушились бы на них, сдавшись Корнилову? Безусловно, на какое-то время в России была бы уставлена реакционная и реставрационная по своему содержанию диктатура, у которой не было никаких шансов удержаться у власти долго. Но вот чтобы 70 лет тоталитарного мрака идеологических сектантов – это вряд ли. Однако, к сожалению, ответ на этот вопрос выходит за пределы моей компетенции.