Резко выросшее количестве инцидентов с участием украинцев и россиян в ЕС позволяет предположить открытие второго украинского фронта в Европе – против российской демократической оппозиции. По всей видимости, особой разницы между Кремлем и российской оппозицией в Киеве сегодня не видят, и разрыв связей с последней считают необходимым условием эмансипации украинского духа.   Это естественная реакция на активизацию российской оппозиции на Западе, которая рассматривается Киевом как деструктивный фактор, “отвлекающий” внимание европейцев от собственно Украины и усложняющий “простое восприятие» Украины как жертвы агрессии, достойной победы, а России - как государства-террориста, заслуживающего уничтожения (вроде ИГИЛ). Российская оппозиция своей активностью размывает эту картину, добавляя в нее много “оттенков серого” (не все русские одинаковы, у России может быть другое будущее, с частью русских возможен диалог и так далее). Эта избыточная сложность вызывает в Киеве нескрываемое раздражение.   Речь идет, конечно, не столько о стихийном выражении общественных настроений в Украине, сколько об осознанной и целенаправленной государственной политике. Обявление российской оппозиции “персона нон грата”, по всей видимости, является рациональным и взвешенным политическим решением, принятым на высшем государственном уровне. Косвенно это подтверждается не только соответствующими высказываниями представителей украинского руководства, но и попыткой одновременно сформировать  из части радикально настроенных российских эмигрантов управляемую «альтернативную российскую  оппозицию», у которой не было бы самостоятельной повестки, кроме собственно украинской.  Иными словами, Киев готов поддержать и даже помочь оформиться в нечто вроде партии такую российскую оппозицию в эмиграции, которая не отвлекала бы Европу бессмысленными с точки зрения Украины рвзговорами о будущем России, о положении российских беженцев и тому подобных «излишествах», а занималась бы исключительно вопросами финансовой и иной помощи Украине. При этом вариант, когда делается и то, и другое («и вашим, и нашим»), Украину категорически не устраивает.     В этой позиции есть определенная логика, и с тактической точки зрения она выглядит совершенно оправданной. Украина стремится к максимальной концентрации внимания своего главного союзника  (США и ЕС) на оказании ей максимальной военной и финансовой помощи в войне с Россией. В этой связи любое упоминание о России в Европе, кроме как в стиле некролога, вызывает в Киеве нескрываемое раздражение. Естественным выглядит стремление к тому, чтобы таких упоминаний было как можно меньше, а значит, вызывает потребность делать что-то, чтобы гасить активность российской оппозиции в эмиграции. Если с тактической точки зрения такой подход выглядит совершенно оправданным, то как стратегия он может оказаться тупиковым. И дело тут вовсе не в России, ее важности или ее обидах. Дело в Европе и ее ценностях.   Поддержка Украины в конечном счете обеспечивается довольно хрупким соотношением сил в западных обществах. Пока это соотношение устойчиво и в пользу Украины. Но общественные настроения изменчивы. Одним из существенных факторов, обусловливающих готовность европейцев поддерживать Украину, является представление о том, что украинцы сражаются не за себя (или не только за себя), но и за европейские ценности. Альтернативный нарратив, который проталкивала Россия, о «споре славян между собою» пока, к счастью для Украины, успеха не добился. Но это не значит, что битва нарративов закончилась. В любой момент все может перемениться. Первые звоночки уже прозвучали. Рекомендации Венецианской комиссии по «вопросам языкознания» и резкое неприятие нападок на Элизабет Гилберт, которая вынуждена была отложить выпуск своего романа, действие которого происходит в России, – плохой знак. Пара-тройка таких неловких движений - и европейская карета для Украины может обернуться тыквой, которую эвакуируют из Кабула.