Еще раз о лекции для Полит.ру, на этот раз содержательно в нескольких взаимосвязанных постах. Пост  второй – о том,  как внутренняя колонизация связана с внешней.   Одним из парадоксов русской колонизации является то, что ее главным мотивом было не столько обогащение (конечно, не без этого вовсе, примером чему служит покорение Сибири, но не это главное), а разрешение через колонизацию каких-то своих внутренних проблем, которые другим способом разрешить не удавалось. Можно сказать, что внутренняя неустроенность русской жизни гнала русского человека по миру в поисках иных более обетованных земель. Итогом такого метода эволюции стали гигантские территориальные приобретения, отнюдь не всегда бесспорные и полезные (например, Северный Кавказ).   Управление этим колониальным наследием, да еще и в условиях перманентного дефицита ресурсов,  как раз и потребовали создания гигантской  сверхцентрализованной бюрократии. Кстати, о ресурсах. На мой взгляд, проблема дефицита ресурсов впервые в русской истории была решена только один раз при Путине, но это вряд ли можно поставить ему в заслугу лично. В короткий промежуток времени между 2003 и 2013 годом Россия буквально купалась в деньгах, и именно это, как мне кажется, стало невольным триггером столь глубокой реакции. Возникла иллюзия «эффективности Империи», которая без нефтяного бума не имела бы шансов появиться на свет.   Так или иначе, но строго иерархически выстроенная бюрократия (вертикаль власти), выросшая из бесконечной внешней русской экспансии, так мощно возвышалась над всеми остальными  стратами русского общества в течение нескольких столетий, что последние не имели ни малейшего шанса для сколь-нибудь полноценного самодеятельного развития, веками продолжая оставаться в эмбриональном состоянии. Как следствие, внешняя колонизация в России всегда дополнялась внутренней колонизацией, смысл которой состоял в том, что центральная власть в России выступала по отношению ко всем местным сообществам как «внутренний агрессор», выстраивая с ними исключительно одноканальные отношения господства-подчинения, не допускающие какого-нибудь реального самоуправления или даже автономии.   Зачастую внешние области, присоединенные к России позже образования «хартленда», имели большую автономию со всеми вытекающими из этого последствиями, чем исконно русские внутренние области. Оба эти процесса - внешней и внутренней колонизации - всегда развивались параллельно друг другу. Возник цивилизационный замкнутый круг. Внешняя колонизация порождала мощную внутреннюю бюрократию. Эта бюрократия подавляла всякую самодеятельность внутри русского общества, порождая ворох неразрешимых проблем. Стремясь найти решение ею же созданных проблем, бюрократия еще больше разгоняла внешнюю экспансию, итогом которой оказывалось ее дальнейшее усиление.   Эта дурная историческая бесконечность является, на мой взгляд, ключевой уязвимостью того «русского мира», который стремится воссоздать Путин. Разрыв этой порочной цикличности является соответственно одной из центральных задач поколения. Весь вопрос в том, насколько это исполнимо?