Продолжение. Начало в предыдущем посте. Часть вторая. О будущем России сегодня рассуждают все кому не лень. Когда речь заходит о будущем Украины, возникает неловкая пауза. Все пунктирные линии обрываются на слове «победа». Победа, а после нее хоть потоп. Российские оппозиционеры приблизительно в том же ключе говорят о Путине – он исчезает (не важно как), а потом все равно. Но, рассуждая о возможности или невозможности перемирия, мы не имеем шанса избежать разговора о будущем Украины, потому что здесь есть четкая привязка. Только в связке с ожидаемым сценарием развития ситуации можно определенно сказать, допустимы ли для политического руководства Украины на данном этапе те переговоры о перемирии, которые предлагает Явлинский. Первый тезис, который я, увы, не могу ни подтвердить, ни опровергнуть эмпирически, состоит в том, что по  сложившемуся у меня впечатлению, в украинском обществе не сформировался запрос на мир, тем более на мир любой ценой. На сколько решимость и воля продолжать войну высоки на самом деле, мне судить трудно, но признаков обратного в явном виде не наблюдается. А это значит, что смена курса на 180 градусов вызовет у значительной части украинского общества фрустрацию, быстро переходящую в возбуждение. Одновременно неизбежно  проснутся сильно упавшие в объемах, но так и не исчезнувшие до конца пророссийские, прокоммунистические элементы, ушедшие на дно в условиях войны. Их сохранилось не так мало, как кажется. И, наконец, прекратит действовать водяное перемирие между «союзническими силами», люто ненавидящими друг друга, но перед лицом непосредственной военной угрозы вынужденными помалкивать. Все описанное выше наложится на два объективных процесса: глубочайший экономический кризис и рост антикоррупционного протеста, который наблюдается даже сейчас в условиях войны. При этом исчезнет драйв, ослабнут потоки западной помощи (ведь мир же уже наступил). Одновременно начнется конверсия, и с фронта начнут массово возвращаться мобилизованные. Таким образом, можно достаточно уверенно прогнозировать, что приостановка войны при сохранении статус-кво (территории остаются оккупированными) создает условия для немедленного начала в Украине идеального политического шторма. В таких обстоятельствах соглашаться на переговоры с Москвой, предметом которых будет обсуждение территориальных уступок, почти равнозначно политическому суициду. Думаю, Зеленский предпочел бы остаться в истории как президент-герой, а не как президент-камикадзе. Политический кризис в послевоенной Украине практически неизбежен в любом случае. Но окончание войны  “победой” - то есть в нынешнем понимании украинцев, возвращением под свой контроль всех или почти всех территорий с предоставлением Украине четких военных гарантий, страхующих от рецидива агрессии,- могло бы существенно сгладить кризис. Во-первых, сохранялся бы драйв, с помощью которого можно было бы легче переключиться с решения военных на решение гражданских задач. Во-вторых, можно было бы рассчитывать на существенный приток частных инвестиций, не говоря уже об определенных репарациях, хотя бы в пределах арестованных российских активов. Заключение с Москвой перемирия сейчас и фактически на условиях Москвы не позволяет надеяться ни на первое, ни на второе. Добавлю, что все вышесказанное понимают в Москве так же хорошо, как и в Киеве. Путин не будет нейтральным наблюдателем за тем, как развиваются события в Украине после заключения перемирия. Он будет в режиме онлайн  непосредственно вмешиваться в практически непредотвратимый острый гражданский конфликт, добиваясь реализации, как минимум, грузинского сценария. В этом и есть план: вместо кавалерийской атаки решить задачу со сменой правительства в Киеве как “двухходовочку”. Мы знаем, что, в принципе, Путин умеет ждать. При первой же возможности он постарается использовать перемирие, чтобы реализовать донецко-луганский сценарий 2014 года в масштабах всей Украины. Окончание следует.