(Окончание. См. Начало в предыдущем посте). По сути, Путин меняет западные ценности не на традиционные, а на криминальные. Меняет право на понятия по очень завышенному в свою пользу курсу. Это дает нам некоторое представление о генезисе той «великой обиды» Путина (точнее – «коллективного Путина») на Запад, которая проглядывает как глубинный мотив всех его действий в течение последнего десятилетия. Он не Сталин и не Мао. Изначально он не хотел  быть другим. Наоборот, он хотел быть своим. Хотел быть принятым и обласканным, хотел быть на равных и играть рок-н-ролл. Но при этом сохранить все свои питерские привычки и инстинкты – мол, полюбите меня таким, каков я есть. Если не искренне, то за деньги. Все ключевые представители путинской элиты, ныне борющиеся с тлетворным влиянием либеральных идей, равно как и сам Путин, латентные «западники», изгнанные из Рая. Запад отверг их на рубеже «нулевых» и «десятых» не за то, что они были русскими националистами, а за их криминальные повадки, за их мафиозную ментальность, которую они хотели навязать Западу в качестве нагрузки к своей дружбе и к своему газу. Они не хотели, как китайцы, оставаться снаружи, они хотели  стать частью Запада, в котором они понимали и ценили на деле лишь одно – комфорт. Не то чтобы Западу не были знакомы понятия или он не понимал языка криминала. Между нравами «двора Путина» и нравами «двора Медичи» или «двора Борджиа» не так много различий. Но со времен Медичи и Борджиа Запад проделал значительную эволюцию, которую новорусские элиты, выросшие из питерской шинели, не желают замечать и, тем более, признавать. Нет, Запад не искоренил криминальное мышление и коррупцию, они и сейчас присутствуют в жизни в значительных объемах. Но он смог изменить соотношение сил между гражданскими институтами и голым насилием в пользу институтов и права. Путин же поставил голое  насилие и над институтами, и над правом, но хотел при этом оставаться своим. Поворот, видимым воплощением которого стал «Акт Магнитского» и выросшие из него политические практики, до сих пор в полной мере не осмысленные, стали триггером разворота путинских элит в сторону войны. Изгнанные из Рая, униженные и оскорбленные нежеланием Запада принять их в свою «семью», решили уничтожить этот ставший недоступным Рай. Крестовый поход «падших ангелов» русского западничества против своего символа веры есть, на мой взгляд, наиболее адекватное описание идеологического смысла текущей войны. Изложенное Путиным обоснование войны – это апология не войны России против Запада, а войны питерских элит, подмявших под себя Россию, против оскорбившего их Запада. А это, как говорили в ныне чуждой Москве Одессе, две большие разницы. И валдайское выступление Путина (именно все выступление с ответами на вопросы, а не только речь) является очень хорошей иллюстрацией этой гипотезы.