Бывает ошибка выжившего, а бывает ошибка не выжившего. Даже если оставить в стороне тех, для кого нынешнее состояние России является органичным и желательным (а таких немало не только внутри России, но и за ее пределами), то оставшиеся (подавляющее большинство Западного мира и значительная часть остального мира, включая оппозицию режиму в самой России) тоже полагают, что нынешнее состояние России является для нее не только естественным, с чем можно было бы согласиться, но чуть ли не единственно возможным. Именно этим я объясняю, что одним из самых распространенных комментариев к моему «четверговому» эфиру с Алексеем Венедиктовым стало возмущение утверждением, что Россия пережила уже свой Майдан лет эдак тридцать тому назад. Как же – Россия может быть только такой, как сейчас, а если она не такая, то притворяется. Зная, чем все закончилось, никто уже не готов признать горбачевскую революцию ни либеральной, ни демократической, особенно те, кто тогда не жил или у кого память коротка. А между тем, именно такой она и была. Более того, в тот момент проевропейская ориентация, европейские (общечеловеческие) ценности, демократические инициативы были тем «идеологическим комплексным обедом», который обыватель ел с неменьшим удовольствием, чем сегодня ест православный фундаментализм, неосталинизм и милитаризм. Что случилось потом и почему «демократическая диета» в России не прижилась (перекормили, положили не те ингредиенты или просто что-то с чем-то не совместилось) - тема отдельного разговора, но отрицать демократический характер горбачевских реформ - значит упрямо не желать признавать очевидное из каких-то вторичных идеологических соображений. А вот дальше следует весьма интригующее наблюдение. На момент начала «Перестройки» нигде в СССР англо-бурской войны не наблюдалось, в том числе – в Украине. И даже Махатмы Ганди с его псевдо-ненасильственным протестом не просматривалось. Националистическое подполье и диссидентское движение в колониях были. Но они и в России были такими же, вот Солженицын часто вспоминал, что сидел с украинскими националистами в лагерях. Однако никакого массового освободительного движения в колониях не было. Все было достаточно тихо, и народ Украины, как и другие резиденты «тюрьмы народов», дружно голосовал на референдуме за сохранение СССР. Инициатором развала СССР стали не украинские, а русские националисты и примкнувшие к ним либеральные реформаторы. Одни искренне верили в свободу, другие ошибочно посчитали, что для спасения Империи ее надо освободить от «балласта». Украина получила независимость практически без борьбы. Как сказал бы известный поэт и бард, ей руку поднял рефери, которой она не била. Возможно, отчасти поэтому программа национального строительства в Украине пробуксовывала почти три десятилетия. Потому что, как сказал другой имперский поэт, дело прочно, лишь когда под ним струится кровь. Ну что ж, сейчас дело заладится – крови сполна... Но из песни слова не выкинешь. Свобода пришла в колонии благодаря революции в метрополии, а не благодаря многолетней войне за независимость. Почему и как метрополия сдала назад, почему русские из Павлов снова захотели стать Савлами, надо внимательно разбираться. Но говорить, что русские ни на что, кроме путинского режима, не способны, исторически некорректно. Они на многое способны, на возвышенное и низменное, великое и ужасное, на подвиг и на подлость. В общем, люди как люди, но с непростой исторической судьбой. Думаю, они не раз еще сильно удивят Европу.