В конечном счете, вопрос о будущем России упирается в вопрос о запасах творческой энергии у русского народа и в наличие в нем достаточной эмпатии, чтобы, выйдя из состояния гипнотического транса, увидеть себя в зеркале протрезвевшими глазами, и, как писал когда-то Андрей Кончаловский, ужаснуться. Но ужаснуться – это все-таки необходимое, но предварительное условие. Дальнейшее зависит от творческой энергии и от творческой фантазии. Окажется ли масса, освобожденная революцией от пут старого мира, способной к строительству по-настоящему нового русского мира или начнёт пятиться назад, пытаться скрыться в пещере уже не существующего прошлого? Готова ли она будет пойти по целине или будет выискивать старую заезженную колею? Совместит ли она подвиг покаяния с подвигом созидания или впадет в уныние и депрессию? Все эти вопросы не столь уж отдаленного неминуемого будущего начинают маячить на заднике страшной кровавой драмы. И как ни завораживающе выглядит трагедия раскола мира, от которой трудно отвести неприкаянный взгляд, кто-то должен, однако, поглядывать и на этот задник и начинать искать ответы на вопросы, отбрасывающие на нас из будущего свою гигантскую тень.