В конце рабочего дня в ординаторскую ворвалась дама с ребёнком и назвала моё имя. Я откликнулся. Она растерянно переспросила три раза, точно ли это я. Затем достала телефон, прочитала моё имя по слогам и, убедившись наконец, с какой-то досадой в голосе призналась, что ожидала увидеть во мне взрослого доктора. Второго с таким же именем, но по старше, у нас, к сожалению, нет, поэтому я повёл их в гипсовую, где мы обычно осматриваем пациентов. Но там уже сидели люди, ожидая другого доктора. Я прошёл по коридору, нашёл полупустую палату и завёл их туда. В дальнем углу палаты лежал одинокий мужчина, чью ногу тянула гиря весом примерно 8 кг. Первую минуту он тоскливо смотрел в дверь, но визит неожиданных гостей немного взбодрил его. Теперь мужчина с нескрываемым любопытством следил за каждым нашим жестом или словом, а иногда вздрагивал, словно пытался вставить реплику. Мать, раздевая ребёнка, сбивчиво объясняла, что лечилась у молодого доктора. Лечение ей не понравилось, поэтому она поехала в другой город за вторым мнением, а оттуда её перенаправили ко мне. И, собственно, вот. Приступив к расспросам и осмотру, я замечал в даме какую-то странность, будто в ней застыло то первое впечатление и та самая досада, что доктор, на которого она надеялась, оказался «не взрослым». Глаза её беспокойно бегали и казалось, что она совершенно меня не слышала, будто я проводил скучный инструктаж по пожарной безопасности перед приёмом на работу, а ей неловко признаться, что всё это скучно и абсолютно не то, за чем она сюда пришла. Я облегчил нам задачу и попросил её написать на вацап, где распишу весь алгоритм лечения. Идея ей понравилась. Она спешно одела мальчика, пообещала сейчас же написать и, воспользовавшись коридором для отступления, ушла. Дверь палаты захлопнулась. Мы с мужиком переглянулись. Он вновь выглядел мрачным и грустью смотрел в ту же самую дверь. В эту минуту в его задумчивом и чуточку ироничном взгляде, читалась ровно та же мысль, что терзала меня: «Не напишет». Не написала.